«Мы все глядим в Наполеоны», – сетовал А.С. Пушкин. Однако Россия – такая страна, в которой глядеть в эту сторону малоперспективно. Кого бы ни прочили у нас в Бонапарты, все либо терпели фиаско, либо даже не успевали кинуть свой роковой жребий. Один только ХХ век показал это на примере Корнилова, Махно, Тухачевского, Берии, Лебедя. И вот – мятеж Евгения Пригожина как ярчайший случай русского бонапартизма. Я уверен, что не видать успеха и этому претенденту.
То, что Пригожин заражен бонапартизмом, стало очевидно довольно быстро. Поэтому мне казалось, что его снимут с дистанции или задвинут в тень раньше, чем он решится на открытое выступление. Отправят обратно в Африку, например. Во всем его поведении чувствовалась обреченность. По крайней мере, разговоры о возможном «походе на Москву» велись довольно давно.
Амбиции Пригожина расцветали в тепличных условиях, не получая должной оценки, он был любимцем страны, но в конце концов непомерно раздувшееся эго привело его к катастрофе. К измене, предательству. И сейчас он пытается утянуть за собой всю страну.
Пригожин был талантливым военным организатором, его ЧВК «Вагнер», которую он называет «лучшей пехотой мира», одержала выдающуюся победу в Артемовске. Но всё же, по его признанию, за этот успех было отдано 20 тыс. жизней. А теперь возникает мысль: ради чего же Пригожину на самом деле нужно было класть эти жизни? Ради победы России или ради завоевания авторитета, который позволил бы ему выйти в Наполеоны, обосновать свою измену? То есть сам же Пригожин за одну ночь поставил под вопрос подвиг своих ребят.
Момент, на который мало кто обращает внимание: Пригожин не только военный организатор, но и – а может быть, и в первую очередь – специалист по информационной войне. Очень умелый пропагандист. Он умеет убежденно говорить, внешне он кажется прямым и искренним правдорубом, обличителем. Но ведь его информацию мы точно так же не можем проверить, как и информацию тех, кого он пытается уличить во лжи.
Надо помнить о том, что многое из произносимого им может оказаться демагогией и фальшивкой, а материал о «ракетном ударе МО по лагерю ЧВК «Вагнер» – фейк, наподобие гитлеровской провокации в Гливице, послужившей поводом для начала Второй мировой войны. Нужен был повод для вооруженного выступления, и он был состряпан.
В то же время нужно обратить внимание и на информационный фон, который предшествовал мятежу. В течение нескольких последних дней отдельные политические Telegram-каналы разгоняли мрачные пророчества о том, что «близится смутное время», и отпускали глубокомысленные замечания наподобие «у нас на календаре 1916 год». Понятно, что Пригожин постоянно нагнетал градус обвинений в адрес руководства МО, все это видели, но, как мне кажется, для подобных пророчеств нужно было знать и что-то еще, что-то совсем конкретное. То ли Пригожин сам сливал информацию о грядущем мятеже, то ли у него есть какие-то любопытные союзники, о которых мы не знаем.
Если козырями Пригожина можно считать военный авторитет, заработанный десятками тысяч чужих жизней, и способность убедительно говорить, то его слабость – отсутствие какой-либо внятной идеи.
Ради чего сторонний человек, гражданин будет поддерживать Пригожина? Ради того, чтобы снять с должности одного министра и одного начальника генштаба? Но дальше-то что? Если ты бросаешь вызов верховной власти, то чьи интересы ты отстаиваешь? Ответов на эти вопросы Пригожин не дает, отделываясь популистскими, в духе Навального, инвективами в адрес коррупционеров и бюрократов.
Единственный шанс Пригожина состоял в том, что он договорится с кем-то из генералов – и они выступят совместно. Так это бывало в Латинской Америке и не только: собираются командующие несколькими родами войск, договариваются между собой и образуют военную хунту. Но, судя по всему, никто в одну хунту с Пригожиным вступать не захотел. Не поддержали его ни военные, ни политики, ни губернаторы.
Может быть, он рассчитывал на поддержку президента, при котором он мыслил свою ЧВК преторианской гвардией? Но президент четко заявил: перед нами мятежник, предатель и изменник. И это в любом случае обрекает Пригожина на политическое поражение. Деваться ему некуда.
Но вариант, когда «лучшая пехота мира», которую подставил и дезориентировал ее создатель, будет уничтожена ударами авиации вдоль трассы М-4, тоже не принес бы стране ничего доброго. Я не знаю, как с этим будем жить все мы, безусловно поддержавшие Верховного главнокомандующего. Да, мы переживем, но будет очень тяжело.
Единственный достойный выход из этого кошмара: Пригожин должен сдаться и приказать своим солдатам сложить оружие. Напоминаю, что у нас нет смертной казни. Лучше пожертвовать своей свободой, чем губить жизни невинных людей на радость врагу.
Сегодня, когда страна ведет тяжелейшую борьбу с внешним неприятелем, удар по своим в тылу – это величайшая низость. С этого момента бессмысленно становится обсуждать взгляды Пригожина, оценивать, в чем он прав, а в чем неправ. От того, что он сделал и продолжает делать, плохо будет всем: и его бойцам, и солдатам на фронте, и мирным жителям, и президенту, и стране в целом. Происходящее нужно остановить как можно быстрее и любой ценой.