За последний год серьезно вырос градус и общественной, и профессиональной дискуссии о системе отечественного образования. Среди доводов проскакивает мысль о том, что во всем виновата пресловутая Болонская система. Но так ли это?
Для европейских стран суть Болонской системы – в унификации образовательных стандартов высших учебных заведений. По замыслу, это должно было помочь как студентам, так и преподавателям легко переходить из вуза в вуз в зависимости от изменения их научных интересов или карьерных планов. А еще отсутствие образовательных барьеров между странами должно было облегчить выпускникам трудоустройство. Неплохой план свободной мобильности на рынке труда – именно этого ожидал от «Болонки» Евросоюз. И мы приняли ее именно из-за этого, поскольку верили тогда, что европейцы нас любят и ждут.
Считается, что именно Болонская система принесла нам бакалавриаты и магистратуры с главным преимуществом двухступенчатого высшего образования – гибкостью. Когда первые семестры преподаются базовые дисциплины, а затем идет специализация. Поступление в магистратуру – уже более осознанный выбор студента, получившего базовый уровень своей специальности. Это также возможность исправить ошибку образовательного выбора, если она была совершена. Наша жизнь весьма турбулентна и непредсказуема, особенно в юном возрасте. И надо признать, что ошибки в образовании системны – они были, есть и будут. Предоставляемый «Болонкой» набор инструментов должен по замыслу исправлять их не в сценариях жизненной драмы, а в порядке текущего события.
В своем пределе наша версия «Болонки» позволяет стать магистром социологии после бакалавриата металлургии, но такие примеры мы оставим, как аргументы «горячей» дискуссии. В целом же такая система более клиентоориентирована, позволяет менять профессиональное направление, вуз и регион в зависимости от жизненных планов студента и случающихся обстоятельств. Конечно, все эти плюсы могут работать лишь при осознанном подходе человека к получению высшего образования и намерении работать по специальности.
И всё бы ничего, но вот только бакалавриаты с магистратурой нам принесла не Болонская система; это случилось значительно раньше.
Мощнейшая сила всех реформ – общественно-социальный запрос. В 90-е годы был запрос на все западное: оно было синонимом качественного. Нам есть сегодня, что перенять у Высшей школы экономики – она в те годы очень чутко распознала запрос и начала готовить специалистов по управлению в соответствии с западными стандартами. Для новых владельцев «заводов, газет, пароходов», которые заполучили активы в рамках приватизации, выпускники «Вышки» были бесценными кадрами, говорящими с западными партнерами на общем языке в обоих смыслах. Именно так у нас появились бакалавры с магистрами, изменилась стипендиальная политика и свершился целый ряд образовательных новаций.
Реальной подоплекой таких изменений было то, что в тогдашний образовательный процесс не был включен этот самый вновь возникший заказчик, заменивший собой государство. А ведь в успешной системе образования именно он в конечном счете формирует ожидания к характеру и объему знаний и практических навыков выпускников вузов. «Вышка» нашла новые содержательные формы привлечения новых работодателей в образовательную сферу.
Этот подход сработал тогда – актуален он и сегодня. Просто сегодня мы повзрослели и поняли, что не всё импортируемое с Запада работает в реалиях нашей экономики. Значит, надо понять, что из накопленного за тридцать лет отвечает общественно-политическому запросу дня и что будет востребовано на протяжении ближайших десятилетий. Делать это надо не в рамках кампании «борьбы с космополитизмом», а обдуманно и рачительно. Тем самым мы снова вовлечем в образование вновь изменившегося работодателя в той роли, которая ему принадлежит по определению – в качестве конечного бенефициара.
Сегодня у вузов есть гибкость в программном проектировании образования, и ее надо сохранять. Все системные изменения следует проводить, ориентируясь только на долгосрочный результат. Образование связано с мечтой, а горизонт ожиданий – вся жизнь. Поэтому любые изменения, которые мы начнем сегодня, дадут первые видимые результаты лишь через пять-шесть лет. Помня об этом, следует ориентироваться не на текущую конъюнктуру, а на долгосрочные цели.
И радикалы, призывающие отменить бакалавриат или ЕГЭ, поступили бы честно и профессионально, признав, что критикуемые ими особенности нашей системы образования к Болонской отношения не имеют. А их отмена не решит главной проблемы: она не изменит системный подход к образовательному процессу и подготовке кадров с тем, чтобы они соответствовали современным требованиям рынка труда.
В первую очередь потому, что главный удар по ней мы нанесли задолго до «Болонки». Когда ввели подушевое финансирование, «перекрасили» педагогов в предпринимателей и перевели образование в категорию услуг. Для нашего мировоззрения такая трансформа 90-х стала не новой «мышцей», как ожидалось, а новообразованием.
Но тогда получается, что к бесспорному снижению качества образования введение Болонской системы не имеет отношения? На самом деле – да, прямого не имеет. И ее отмена в том виде, как сегодня обсуждается, никаких позитивных изменений нам не даст. Тем более, что на Европе и других странах «золотого миллиарда» свет клином не сошелся.
В нашей ситуации новый оттенок приобретает совет, данный Лениным сто лет назад на смежную тему – «лучше меньше, да лучше».
Как сделать меньше, мы уже знаем. Вопрос: как сделать лучше.