Эпидемия коронавируса, которая стремительно охватывает все новые страны, пока еще не пришла в Россию – но, вероятно, придет. Эпидемия является медицинской проблемой – и с этой стороны ею занимаются специалисты – но не только. Это проблема психологическая и социальная. И об этой стороне проблемы стоит задуматься до того, как зараза доберется до нас.

Вместе с физической инфекцией обычно приходит инфекция психологическая – панические слухи, которые, в отличие от вируса, легко распространяются через интернет. При этом активизируются люди психически нестабильные, которые перевозбуждаются и увлекают других, кто-то подогревает панику из желания убедить всех, что «власти скрывают», кто-то – из чистой злонамеренности.

Меры, которые власти принимают для сдерживания эпидемии, часто саботируются, с одной стороны, людьми беспечными, которые не хотят видеть серьезности ситуации, с другой – взвинченными толпами паникеров, которые начинают метаться, только увеличивая для себя и других опасность заражения – как мы видели у прославившихся на весь мир жителей Новых Санжар.

Ситуация в Новых Санжарах – и других украинских городах, которые отказались принять эвакуированных, выглядит слишком позорной и омерзительной, и нам не хочется думать, что такое может случиться у нас. Понятно, что люди склонны объяснять ее какими-то особенностями ментальности или спецификой ситуации. В каком-то отношении украинская ситуация действительно специфична, прежде всего слабостью государства, которое годами демонстрирует неспособность накинуть смирительную рубашку на особо буйных. Но в самом по себе паникерстве нет ничего специфически украинского. Ему подвержены все люди. Оно опирается на какие-то очень глубокие биологические инстинкты – так стадо травоядных срывается и несется врассыпную, когда кто-то из них видит хищника и подает предупреждающий сигнал. Травоядные не занимаются анализом информации, не вырабатывают наилучшую стратегию – им некогда, да, собственно, и нечем. Надо куда-нибудь нестись, сломя голову, потому что задумчивых съедят.

Это вполне целесообразное поведение, если вы пасетесь где-нибудь в африканской саванне, но для городских жителей оно явно устарело. Тем не менее, именно эта – паническая – реакция выскакивает автоматически, когда люди получают сигнал, что им грозит серьезная опасность.

Способность организма бороться с вирусом зависит от его иммунитета, а способность человека (и общества) противостоять психическому заражению – от его установок и ценностей. Собственно, любая опасность, как и любое испытание вообще, побуждает нас задуматься именно о ценностях – исходя из чего мы собираемся реагировать на ситуацию? На что мы собираемся опираться?

Прежде всего, у нас есть нечто, что мы не хотим потерять – честь, самоуважение, уважение других людей. Люди, которые кидали булыжники в автобусы с эвакуированными в Новых Санжарах, или те, кто требовал выселить семью с ребенком, больным раком, в Москве, демонстрируют один и тот же симптом – отсутствие самоуважения. Приступ паники может случиться с каждым – это биология. Но когда у человека есть самоуважение, он отказывается подчиняться панике: я не буду метаться, как курица с отрубленной головой, у меня есть достоинство, я не буду позориться. Человек, лишенный самоуважения, легко делает что-то несовместимое с человеческим достоинством и просто не чувствует чудовищного унижения, которое он на себя навлекает. Самая отдаленная и неопределенная угроза смерти превращает его в нечто, что вызывает омерзение у окружающих. И вызвало бы у него самого, если бы он обладал более здравым взглядом на вещи.

Самоуважение исходит из того, что важнее вести себя как честный, смелый и добрый человек, чем избежать опасности. Тем более что паникуя ничего избежать нельзя. Вирус – не хулиган, от побоев которого можно попробовать спастись, принимая позу покорности и подчеркнуто унижаясь. Отсутствие самоуважения не повышает иммунитет – скорее наоборот.

Второе, что стоит вспомнить – это здравый смысл. По данным медиков, в 80,9% случаев болезнь протекает с легкими или умеренными симптомами, тяжелых случаев насчитывается около 13,8%, и лишь 4,7% – критические, смертность колеблется в районе 2% от числа зараженных, и это главным образом пожилые люди со слабым здоровьем. Даже если вы заболеете, у вас достаточно хорошие шансы поправиться, особенно если вы вовремя обратитесь за медицинской помощью. Быть на две недели изолированным – некоторая неприятность, но это не смертельно. Как ответственные граждане, которые заботятся о жизни друг друга, мы должны принимать все меры предосторожности, чтобы защитить пожилых и слабых людей. Но у нас совершенно нет причин писать завещания.

Третье – и это связано со здравым смыслом – не следует приписывать властям (или медикам) намерения всех убить. Такой бред немедленно начинают тиражировать в подобных ситуациях – как это было в тех же Новых Санжарах. Впрочем, такое бывало и раньше – во время холерных бунтов в России в XIX веке. Власти в любом случае заслуживают большего доверия, чем распространители панических слухов и конспирологических теорий в интернете. Конечно, везде могут быть ошибки и некомпетентность, но в настоящее время в борьбе с коронавирусом накоплен немалый опыт, и медики разных стран обмениваются им друг с другом. Как в обычных ситуациях, когда мы обращаемся за медицинской помощью, нам стоит исходить из того, что медицинские специалисты – люди компетентные и благонамеренные, и знают, что делают. 

Мы все в конечном итоге умрем. От смерти ничем нельзя откупиться – и уж точно нельзя откупиться от нее глупым, аморальным и бесчестным поведением перед лицом опасности. Доверять паническим слухам в интернете, тем более распространять их – значит только помогать инфекции. Смерть побеждается верой – и готовностью добросовестно исполнять свой долг, предоставив Богу решать, когда Он призовет нас из этой жизни.