У некоторых исторических событий нет ни сроков давности, ни тех хронологических границ, в рамках которых эти события «положено» вспоминать, забывая все остальное время.
Особенно в наши дни, когда историческая политика превращается в орудие, которым, как тараном, пробуют на прочность идентичность и ценности, пытаясь нам навязать комплекс вины, а нашим соседям – образ врага.
Неудобно называть себя гуманистом и эталоном по защите прав человека, если ты учинил маленький локальный геноцид
Одним из таких событий является бомбардировка Дрездена. По сути – военное преступление наших союзников, известное куда меньше, чем пресловутая ядерная бомбардировка двух японских городов, один из которых в знак исторического примирения недавно посетил Обама. Но в чем-то бомбежка Дрездена была куда более жестокой и бесчеловечной.
От ядерного взрыва, как это ни цинично прозвучит, люди гибли быстрее и куда менее болезненно. А в Дрездене мирные граждане горели заживо, их затягивало в огненный смерч или они тонули в расплавленном асфальте, навсегда оставаясь частью города в самом буквальном и страшном смысле этого слова. Поэтому про Дрезден, который обходят молчанием очень многие западные историки, стоит напоминать почаще.
И не только в очередную годовщину в феврале. Тем более что, по одной из версий, бомбежка мирного населения немецкого города как раз и была затеяна для того, чтобы «эти русские увидели и запомнили на всю жизнь». Мы запомнили. Даже больше, чем на всю жизнь. И помним даже тогда, когда Британия и США всеми силами стараются забыть.
Если кто не в курсе, то в 1945 году, сразу после Ялтинской конференции, закончившейся 11 февраля, ВВС союзников нанесли по Дрездену бомбовый удар. Удар такой силы, что организовалось огненное торнадо, которое засасывало в себя людей, машины, целые железнодорожные вагоны.
Все остальные подробности можно прочитать в той же «Википедии». В том числе и о том, что оценка жертв колеблется от 25 до 200 тысяч. Оценка жертв среди мирного населения Дрездена с советской стороны – 135 тысяч человек.
Такие огромные колебания в числах жертв вызваны не только и не столько пропагандой, сколько тем фактом, что очень трудно устанавливать количество погибших, когда они сгорели в буквальном смысле дотла. То есть развеялись в пепел. Даже «теней» на стенах, как в Хиросиме и Нагасаки, от этих людей не осталось.
Это были мирные жители. Более того, если мы говорим об американских бомбежках, то досталось медикам, пожарным, спасателям. Тем, кто в рамках международного военного права называется «нонкомбатант».
Право это было сформировано в нынешнем виде во многом на базе Нюрнбергского процесса. И это очень важный момент для понимания дальнейшей истории.
Вторая мировая война характеризовалась достижениями науки и техники в области массового уничтожения людей. Это, в общем-то, ни для кого не секрет. Отдельной строкой тут проходят бомбардировки. Массовые, со всех сторон, по военным частям и мирным городам. Бомбили что ось – союзников, что союзники – ось.
Если говорить о бомбежках со стороны Британии, то тут отработка качественной, на тотальное уничтожение, бомбардировки шла с конца 1941 – начала 1942 года. Своеобразным прорывом была бомбежка Кельна под командованием сэра Артура Траверса Харриса по прозвищу Бомбер.
Тогда в атаке участвовало более тысячи самолетов Королевских ВВС. И сброшено было на город в несколько раз больше бомб, чем на Дрезден. В общем-то, Кельн «доблестные союзнички» тоже превратили в труху и пепел. Но речь не об этом.
По сути, именно с Кельна началась отработка «волновой» практики бомбежек. Когда сначала сбрасывают фугасные бомбы, а потом – зажигательные. К 1945-му в Дрездене был продемонстрирован весь потенциал. Фугасные бомбы сносили крыши, перекрытия, обшивку, зажигательные – воспламеняли все, до чего дотягивались.
Кстати, если опять же рыться в материалах про бомбежку Дрездена, то есть там и сюжет с канистрами, начиненными каучуком и фосфором. Это с точки зрения физики – такой прообраз напалма. Фосфор очень хорошо горит в реакции с кислородом. Каучук вполне себе воспламеняем и липнет ко всему. Прилипший каучук не оторвешь, фосфорное пламя практически невозможно потушить, пока оно не выгорит само.
Вот такими канистрами в том числе закидывали Дрезден. Всего на город упало от трех до четырех тысяч тонн бомб. И бомбы падали именно на жилые кварталы, а не на промышленные объекты. Ну и, да, именно американские бомбы падали на тех, кто приехал помогать мирным жителям и кто входил в число нонкомбатантов.
Зачем это было нужно? Есть несколько версий.
Есть западная, которая заключается в том, что на Ялтинской конференции именно советская сторона настояла на бомбардировке Дрездена. На тот момент – центра концентрации беженцев, военнопленных, раненых.
Версия, не подтвержденная документально, поскольку Сталин настаивал на бомбардировках военных баз Лейпцига и, естественно, Берлина. Но этот вариант продолжают педалировать на Западе те, кто не обходит молчанием Дрезден. Понятно при этом, что данная версия – очередная страшилка из разряда «Сталин ест детей». И очередной западный вопль на тему «чертовы русские кровожадные варвары».
Второй вариант западной «историографии» – дрезденской бомбардировки не было.
«Заговор молчания» настолько укоренился, что даже в «Нерассказанной истории США» Кузника и Стоуна – уж на что лютых и непримиримых критиков любой войны, а тем паче экспансии США – вы не прочитаете о Дрездене вообще. Притом что «трагедии Хиросимы и Нагасаки» там посвящено несколько покаянных страниц.
В более официальных вещах, вроде «Краткой истории США» Роберта Римини, Дрездена и его бомбежки тоже нет. Хиросима есть, «позор в Нормандии» есть. Дрездена – нет. Даже кратким упоминанием.
Ну и третья версия, которая составляется, как всегда, из обрывков и фрагментов. Вот, например, тот факт, что пламя от полыхающего Дрездена было видно на несколько сотен километров.
Примерно в 150 километрах от города располагался Восточный фронт. То есть там стояли наши с вами деды и видели это зарево. А вот директива, данная пилотам Королевским ВВС перед бомбардировкой:
«Целью атаки является нанести удар противнику там, где он почувствует его сильнее всего, позади частично рухнувшего фронта... и заодно показать русским, когда они прибудут в город, на что способны Королевские ВВС».
Поддерживал ли такую линию устрашения Франклин Делано Рузвельт? Есть мнение, что да. И дело здесь даже не в цитате про «нужно кастрировать немцев», которую ему приписывают, но документальные подтверждения этой цитаты сводятся к публикации в «Фелкешен Беобахтер», что уже понятным образом намекает на старину Геббельса и все с ним связанное в плане достоверности.
Дело – в операции «Немыслимое», которая была разработана именно весной – летом 1945 года. Суть операции была в том, что СССР либо нападет на Британию и США, либо «вынудит напасть на себя союзников».
В данном контексте совершенно необходимо было продемонстрировать безжалостность, геноцид и прочие малоприятные вещи, чтобы «страшный Сталин» даже не думал далее продвигаться по Европе и расширять свою экспансию. Ну вот поэтому Дрезден и был утоплен в огне. И смерть мирных жителей без разбору, в том числе и беженцев, которые устремились из города, была самой эффектной демонстрацией.Была еще и версия о том, что именно Дрезден станет столицей новой, демилитаризованной, Германии. Но союзники опасались, что город – а следовательно, и страна – будут полностью под советским контролем. В общем, 25–135 тысяч мирных жителей показались приемлемой ценой для «европейского демократического гуманизма».
Ну и еще два важных момента. Первое: дрезденские заводы действительно были разрушены, но главные пути сообщения и транспортный железнодорожный узел города был разрушен настолько «косметически», что уже через несколько дней (а по другим версиям, через сутки) после последней волны бомбежек переброска войск гитлеровской Германии на Восточный фронт возобновилась.
Второе: более тысячи картин Дрезденской галереи были восстановлены советскими реставраторами и возвращены городу. По словам дрезденских историков, «ни одна страна-победитель так милосердно не поступала с побежденной страной».
Если же возвращаться непосредственно к бомбежке Дрездена и к причинам «размытости» этой темы сейчас, то все встает на свои места. Очень неудобно называть себя гуманистом, а то и эталоном по защите прав человека, если ты учинил маленький локальный геноцид.
Очень неудобно рассказывать про «советских варваров», о которых в Дрездене помнят как о носителях культуры, нравственности и милосердия.
И уж совсем неудобно помнить о собственном паническом страхе от Великой и Победоносной Красной Армии. А если еще проще – то о страхе перед русским чувством милосердия и справедливости.
Победителей, конечно, не судят. Но вот союзникам, открывшим Второй фронт в 1944 году с феерического провала в Нормандии, нам есть что предъявить. Например, Дрезден 1945-го, бессмысленный и беспощадный.