«Я думаю, что буду уходить из этой деятельности совсем. Я не тот человек, который может повлиять на идущий процесс. Результат общественной деятельности заключается в том, что к твоей точке зрения прислушиваются. К сожалению, никакого резонанса в моем случае это не имеет», - заявил Сокуров на своем творческом вечере, который прошел в петербургском музее «Эрарта» в понедельник.
#{interviewsociety}Он признал, что считает свою градозащитную деятельность несостоятельной, так как в 2012 году в Петербурге продолжились сносы исторических зданий.
Сокуров добавил, что здание новой сцены Мариинского театра представляется ему градостроительной ошибкой. «Что можно сделать, когда в городе случилась, как не хочется так это называть, но беда? У меня есть ощущение, что за время строительства (худрук театра) Валерий Гергиев измучался от этих мотаний, бесконечных экспертиз и проверок, ему не хватило сил и он решил: пусть это выглядит как сарай, но у меня будет возможность здесь работать», - выразил свое мнение Сокуров, подчеркнув, что новое здание Мариинского театра, в итоге, было построено без единого архитектурного проекта.
Отвечая на вопросы зрителей, режиссер сказал, что в России сейчас сложилась специфическая система цензуры. «У нас очень особенная цензурная ситуация в стране. Многие задумываются о том, что вообще возможно в пространстве публичного, визуального искусства. Что ни делаем - начинаются протесты от социальных и национальных групп, а такого активного вмешательства религиозных и общественных организаций в деятельность нет еще нигде кроме, может, мусульманских стран», - сказал Сокуров.
Одним из показателей неадекватных реакций в обществе он также назвал отношение к гомосексуализму. «Истерически раздраженная реакция на гомосексуализм в стране, эта взвинченность говорит о том, что дикость присутствует на всех уровнях общественного сознания», - сказал режиссер.
В ряду остальной общественной деятельности режиссер упомянул свою работу в попечительском совете при прокуратуре города, где он выступал за необходимости смягчения наказания протестной молодежи, передает РИА «Новости».
«Эмоциональный и эстетический протест, как я считаю, в результате, принимает политические формы. Многие из этих форм напоминают события, которые в значительной степени предшествовали государственному перевороту 1917 года. Я говорю о политизации молодежи и ее движении в анархическую сторону», - сказал режиссер.