Арбитражный трибунал при Постоянной палате Третейского суда в Гааге обязал Россию уплатить компенсацию «Нафтогазу Украины» в размере 5 млрд долларов за ущерб в Крыму. Об этом «Нафтогаз» сообщил на своей странице в соцсетях. Решение суда было принято 12 апреля. «Мы потеряли буровые установки, газопроводы, собственный флот и админздания», – заявили в «Нафтогазе».
Там добавили, что если Москва не будет исполнять решение суда, то «Нафтогаз» может начать процесс признания и допуска к принудительному исполнению решения на территории тех государств, где находятся российские активы.
Ранее сообщалось, что в иске «Нафтогаза» и шести его «дочек» речь идет о «Черноморнефтегазе», Глебовском подземном хранилище газа, о более чем 1,2 тыс. км магистральных газопроводов и 43 газораспределительных станциях, а также о 15 месторождениях нефти и газа и трех перспективных участках недр в Крыму и на шельфе.
«Нафтогаз» начал выставлять счет России еще с 2015 года, и с каждым годом сумма компенсаций, которую требовала украинская сторона, росла. В самом начале аппетиты «Нафтогаза» были намного скромнее. В декабре 2015 года «Нафтогаз» впервые посчитал, что потерял активов в Крыму на 1,15 млрд долларов. Сюда входили убытки за 2014 год от прекращения работы в Крыму и стоимость утраченных активов. Однако потом примерно каждые два года сумма требуемых компенсаций удваивалась. Летом 2019 года она составила 5,2 млрд долларов. В 2020 году уже – 8 млрд долларов. Убытки считали за каждый потерянный год.
Арбитражный трибунал в Гааге начал слушания по определению размера компенсации «Нафтогазу» «за упущенную возможность использовать активы в Крыму» 21 февраля. И к этому моменту Киев потребовал от Москвы уже 10 млрд долларов. Это, по сути, стоимость «Северного потока – 2». Однако, судя по всему, трибунал сумму урезал вдвое.
Подобные иски против России об утерянных крымских активах не являются новым явлением. Периодически те или иные компании такие иски подают. Само разбирательство не новое, а вот решение – новое, которое нужно проанализировать, прокомментировал пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков. По его словам, специалисты займутся анализом постановления, а затем примут решение о том, что делать дальше.
Обычно позиция России была такова, что она не платит по таким искам. На этот раз власти взяли время, чтобы разобраться, с чем имеют дело. Почему?
Россия могла бы откупиться от «Нафтогаза», заплатив ему за крымские активы, если бы это помогло легализовать статус Крыма. Дело в том, что «Нафтогаз» в своих исках (как и другие украинские компании) по крымским активам ссылается на соглашение о взаимной защите инвестиций между РФ и Украиной от 1998 года. Суть этого договора в том, что Россия обязуется защищать инвестиции украинских компаний, которые сделаны на российской территории (и наоборот). Поэтому, если в судебном решении Крым официально признается российской территорией, то Россия может заплатить компенсации «Нафтогазу» за утерянные украинские активы на нашей территории. А если Крым считать украинской территорией, то почему Россия должна нести ответственность за потерю украинских активов на украинской территории?
Однако суд, судя по всему, обошел эту юридическую коллизию.
«Так как некоторые государства не признают Крым российским, то арбитраж должен был либо отказать в исках украинским компаниям вообще, так как не было сделано инвестиций украинскими инвесторами в Россию, либо должен был признать Крым российским и только тогда выносить решения против РФ. Однако арбитры расширительно истолковали понятие «территория»,
и включили в него всякую территорию вне зависимости от ее международно-правового статуса, над которой государство осуществляет эффективный контроль», – объясняет Артем Касумян, юрист коллегии адвокатов Delcredere. Более того, по его словам, во всех «крымских» делах, а все эти иски схожи, арбитры трактуют понятие «территории» расширенно. Это территория, где Россия осуществляет эффективный контроль.
«Такая аргументация имеет обоснование в решениях иных органов международного правосудия. Так, в одном из консультативных заключений Международного суда ООН суд признал, что Израиль несет обязанности по обеспечению соблюдения прав человека «на оккупированных палестинских территориях». Аналогичный подход имел место в деле Лоизиду против Турции, когда ЕСПЧ признал, что Турция ответственна за соблюдение прав человека на оккупированной ею территории Северного Кипра», – отмечает Касумян.
Разница видна в том, что в израильском и турецких делах речь идет о соблюдении прав человека, а в «крымских» делах речь о конкретных активах и об инвестиционном договоре двух стран. Однако суд решил так.
По словам юриста, арбитраж, по сути, не признал Крым российским, а скорее даже, наоборот, отказался признавать Крым российским, но при этом возложил на РФ обязанность по соблюдению прав украинских инвесторов, так как Россия осуществляет эффективный контроль над полуостровом.
Решение по «Нафтогазу» является далеко не первым инвестиционным спором, где украинским компаниям удалось получить решение в свою пользу. Среди более десяти известных «крымских» исков ранее уже были удовлетворены иски «Укрнафты», «Стабила» и «Эвереста». Однако там речь шла о куда более скромных суммах компенсаций на десятки миллионов долларов. Иск «Нафтогаза» самый крупный в этом плане. Остальные иски вряд ли превысят всю сумму компенсаций «Нафтогазу». Но смысла платить ни «Нафтогазу», ни другим у России никакого нет. Так как исполнение этого арбитражного решения не может привести к «легализации» статуса Крыма.
Поэтому Россия, скорее всего, откажется платить, как и в других случаях. Что стоит ждать в этом случае? «В таком случае «Нафтогаз» может обратиться за признанием и приведением в исполнение этого арбитражного решения в соответствии с Нью-Йоркской конвенцией 1958 года в тех государствах, где у РФ имеются активы, и обратить взыскание на ее имущество», – говорит Артем Касумян. Иными словами, «Нафтогаз» будет бегать по США и Европе в попытке найти имущество России и арестовать его в свою пользу.
«Здесь стоить уточнить, что это иск «Нафтогаза» не к Газпрому, а именно к России как государству. По предыдущим разбирательствам в Стокгольме «Нафтогаз» и Газпром разрешили все свои споры и отказались от всех претензий. Поэтому здесь украинской компании придется искать именно имущество государства, а не Газпрома. А имущество России на Западе и так уже все заморожено, в том числе наши золотовалютные резервы», – говорит Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности.
И здесь встает важный вопрос: сможет ли «Нафтогаз» покуситься на эти замороженные в США и ЕС российские резервы, активы ЦБ РФ?
В самом ЕС понимают, что не могут просто так распоряжаться направо и налево активами чужой страны. В частности, юристы Еврокомиссии пришли к выводу, что замороженные в ЕС активы Центробанка РФ придется вернуть России после окончания конфликта на Украине. То есть заморозка означает, что ЦБ России не может ничего делать с этими активами, однако Россия по-прежнему является их собственником. И отобрать активы у собственника – это убить всю свою европейскую банковскую систему с хваленой защитой собственности. Однако лазейки всегда могут отыскать.
«Вполне можно рассматривать сценарий, при котором Украина потребует эти 5 млрд долларов из арестованных золотовалютных резервов России. И это может оказаться действенным инструментом. Потому что, во-первых, Россия не контролирует эти активы и не может ими сейчас распоряжаться. Во-вторых, сами европейцы очень хотят что-нибудь сделать с нашими резервами, просто не могут найти обоснования для этого.
А здесь появляется вроде как решение арбитража. И основание для отъема средств в виде решения суда выглядит довольно презентабельно. А у России нет инструментария, как бороться с такой схемой», – рассуждает Игорь Юшков.
Юрист из Delcredere подтверждает, что взыскания возможны в западных странах в том числе на средства Центрального банка. «Практика международных судов и арбитражей (к примеру, недавнее решение Международного суда ООН по делу о некоторых иранских активах от 30.03.2023) подтверждает, что центральные банки отождествляются с государством в международном праве. Следовательно, такого развития событий исключать нельзя», – говорит Артем Касумян.