Согласно расчетам экспертов Центра развития НИУ ВШЭ, во втором квартале нефтегазовые доходы федерального бюджета из-за падения мировых цен на энергоносители и начавшегося сокращения добычи сократились почти на 60% – невообразимая еще недавно глубина падения. Во втором полугодии, прогнозируют аналитики, ограничения на добычу нефти с большой вероятностью будут ослаблены, и в результате ежемесячные нефтегазовые доходы будут выше.
Тем не менее дефицит федерального бюджета будет расти. По оценке Центра развития, в этом году он составит 5% ВВП с учетом необходимости финансирования антикризисных мер, а также поддержки внебюджетных фондов и регионов.
Хрупкий запас прочности
Несколько дней назад участники сделки ОПЕК+ договорились, что начиная с 1 августа ограничения по добыче действительно будут ослаблены – теперь их совокупный объем составит 7,7 млн баррелей в сутки против 9,7 млн баррелей в мае-июле. Однако для нефтедобывающих стран, включая Россию, это в любом случае слабое утешение. Комментируя последнее решение ОПЕК+, министр энергетики России Александр Новак сообщил, что роста цен на нефть после ослабления ограничений добычи ожидать не приходится, «потому что рынок это уже имеет в виду» (цитата по ТАСС). Таким образом, нынешний уровень цен на нефть – чуть выше 40 долларов за баррель – вероятно, и представляет собой некую «новую нормальность», которую рынок искал уже несколько лет.
Сколько именно потеряет Россия при сохранении такой ситуации на длительный период, подсчитать достаточно просто. Федеральный бюджет 2020 года был сверстан из расчета средней цены на нефть в 42,5 доллара за баррель с объемом производства нефти на уровне 10-11 млн баррелей в сутки, напоминает председатель правления банка «Фридом Финанс» Геннадий Салыч. На момент заключения новой сделки ОПЕК+ в апреле нефть стоила 30 долларов за баррель, что само по себе было «красным сигналом», а сверх того Россия была вынуждена с мая сократить добычу до 8 млн баррелей в сутки.
Так что если год назад, по словам эксперта, Россия получала от нефти порядка 750 млн долларов в сутки, то в первых числах мая этот доход упал примерно до 150 млн долларов. К концу июня за счет восстановления цен на нефть эта сумма превысила 300 млн долларов в сутки, но все равно остается более чем вдвое ниже, чем в прошлом году. Для бюджета, который до сих пор на 40% зависит от нефтегазовых доходов, размер упущенной выгоды измеряется суммой в 2-3 трлн долларов за целый год, делает вывод Геннадий Салыч.
Отчасти российская экономика была готова к такому повороту событий благодаря наличию «подушки безопасности» – Фонда национального благосостояния, объем которого сейчас равен 12,1 трлн рублей, добавляет Николай Кленов, финансовый аналитик инвестиционной компании Raison Asset Management. Фонд пополняется за счет дополнительных нефтегазовых доходов при цене нефти выше 42 долларов за баррель и расходуется, когда случается бюджетный дефицит. Другое дело, уверен эксперт, это не лучший способ защиты от рисков: вместо складывания в резервы нефтегазовых доходов нужно диверсифицировать экономику, развивать несырьевой экспорт и рынок услуг.
Напоминают о себе и валютные риски. Рубль остается валютой страны, которая живет в основном за счет экспорта углеводородов, и его курс зависит от ситуации на сырьевом рынке, что еще раз стало понятно в марте, когда курс упал вслед за нефтяными ценами.
Пока благодаря значительным резервам Россия спокойно переживает любые потрясения на мировом нефтяном рынке, уверен ведущий аналитик инвесткомпании QBF Олег Богданов. По его словам, макроэкономическая ситуация в стране стабильная, динамика курса рубля значительно лучше, чем у других валют стран с развивающейся экономикой.
Почему Россия не Саудовская Аравия
Однако для нефтяной отрасли перспектива ближайших нескольких лет выглядит весьма драматично. Новое соглашение ОПЕК+ возвращает Россию на уровень нефтедобычи 15-летней давности, примерно в 2003-2004 годы, констатирует замдиректора Международного института энергетической политики и дипломатии МГИМО Игбал Гулиев. При выполнении Россией обязательств по сделке уже в этом году добыча нефти сократится до 490 млн тонн (минус 12,5% к прошлом году, когда было добыто 560 млн тонн нефти и газового конденсата), а в 2021 году – до 473 млн тонн (на 3,5% к 2020 году). Сопоставимое снижение объемов будет наблюдаться и в нефтепереработке.
«Это приведет к резкому снижению инвестиций и сокращению рабочих мест в нефтегазовой отрасли. Пострадают сервисные компании и огромное количество поставщиков (металлурги, трубники, производители строительных материалов, машиностроение). По предварительным подсчетам, прямой эффект от падения добычи нефти и газа означает сокращение промышленного производства в России в 2020 году на 5% и ВВП – на 1,2%, и это без учета смежных отраслей. В целом же российскую экономику в текущем году может ожидать четырех-пятипроцентное снижение ВВП», – комментирует Гулиев.
В России, добавляет эксперт (в отличие от, например, Саудовской Аравии), технологические особенности добычи нефти таковы, что остановка скважины на срок несколько месяцев и более может привести к потере этой скважины, так как восстановление добычи после длительного простоя будет просто невозможным либо нерентабельным.
Средний дебит скважин в России составляет порядка 9-10 тонн (65-75 баррелей) в сутки, и чтобы сократить добычу на 2,3 млн баррелей в сутки, возможна консервация около 33 тысяч эксплуатационных скважин. Однако, уточняет Игбал Гулиев, российские нефтегазовые компании вначале планируют сокращать добычу на высокодебитных скважинах. Также будут сокращаться объемы бурения новых эксплуатационных скважин, а планов по закрытию нефтедобывающих предприятий, что привело бы к социальной напряженности в регионах, у ведущих игроков рынка пока нет.
Снижение нефтедобычи, а затем и возможное падение дебита скважин после их расконсервации, текущая налоговая политика в отношении нефтепереработки, включая отрицательный демпфер, невыгодный для НПЗ – все это может привести в перспективе к снижению не только объемов добычи, но и нефтепереработки, добавляет доцент кафедры международной коммерции Высшей школы корпоративного управления РАНХиГС Тамара Сафонова. Как следствие, по ее словам, налогооблагаемая база нефтегазового сектора, вероятно, будет снижаться, а без дополнительных источников пополнения бюджета это может оказать давление на бюджетный баланс.
В связи с этим, полагает эксперт, важна перестройка фискальной идеологии государства, ее переориентация на привлечение инвестиций в энергетический сектор, включая развитие как традиционной, так и альтернативной энергетики.
К новой сотне за баррель можно не успеть
Основные проблемы для России еще впереди, убежден руководитель Русско-Азиатского Союза промышленников и предпринимателей Виталий Манкевич. Он исходит из предположения, что пик добычи нефти Россия прошла в 2018-2019 годах. Старые месторождения с легкоизвлекаемыми запасами истощаются, новые месторождения находятся в более северных территориях, в более суровых климатических условиях или на шельфе. Все это требует инвестиций в развитие инфраструктуры, а также технологий, доступ к которым ограничен после санкций 2014 года, что повышает издержки на добычу.
Согласно прогнозам, основанным на условиях сделки ОПЕК+, в 2022 году российская нефтедобыча составит 523 млн тонн – меньше, чем в 2019 году, но все же заметно выше, чем совсем удручающие текущие показатели. При этом ряд аналитиков ожидает как увеличения спроса на нефть, так и рост цен на нее. Вместе с сокращением добычи в рамках сделки ОПЕК+ были сокращены инвестиции в будущие проекты по всему миру, и с 2022 года порядка 10 млн баррелей в сутки не будет добываться уже не добровольно, а вынужденно, отмечает Геннадий Салыч. Это, по его словам, может привести к развороту цен на нефть с выходом на уровни 80-100 долларов за баррель и даже выше.
«Спрос на нефть восстановится в 2020-е годы благодаря растущему спросу со стороны Китая, Индии, стран Юго-Восточной Азии, в 2030-е таким драйвером станут страны Африки, – прогнозирует Виталий Манкевич. – Вопрос в том, какое место займет Россия на рынке к тому времени. Существует некий миф, что запасов нефти в России осталось на 20 лет – это подтвержденные запасы, и цифра «20 лет» маячит на горизонте еще с 1990-х годов. Геологоразведочные работы проводят каждый год, запасы остаются на одном уровне, но их с каждым годом все сложнее и дороже извлекать.
Вероятно, мы увидим выход на плато добычи 430-480 млн тонн в год уже к 2023-2025 годам. Минэнерго прогнозировало начало спада к 2025 году, но, вероятно, текущие обстоятельства его ускорят. К 2035 году добыча может упасть до 310 млн тонн в год, и это прогнозы самого Минэнерго».
Такой спад, предупреждает Манкевич, чреват для России потерей до 10% ВВП, а также драматичным ростом госдолга до 40-50% ВВП к 2030 году и затягивающимся падением доходов населения.
Есть и совершенно очевидный региональный аспект происходящего, учитывая то, что для нефтегазовых регионов нефтяная отрасль – это не только непосредственно добыча, но и тысячи рабочих мест и миллиарды налоговых поступлений в смежных отраслях. Но при существующей в России схеме межбюджетных отношений еще больше могут пострадать те регионы, которым не повезло иметь на своей территории месторождения углеводородов.
«Нефтегазовые регионы в большей мере защищены от нефтяных шоков, чем все другие субъекты Федерации. Это связано с тем, что их бюджеты получают фиксированную ренту от эксплуатации месторождений. Большая часть сырьевых доходов поступает на федеральный уровень и оттуда распределяется по стране. Поэтому, когда у России резко снижается объем экспорта и валютной выручки, то страдают в большей мере дотационные регионы, у которых просто нет других источников финансирования, кроме федерального центра. Не случайно самые проблемные в социальном плане – это южные республики европейской части России и аграрная часть Сибири», – отмечает Геннадий Салыч.
Тем не менее, по его словам, Россия сейчас все же находится на минимально комфортном уровне по цене на нефть, и у нее остаются свободные мощности, чтобы добывать больше сырья – порядка 2 млн баррелей в сутки. Этого, считает эксперт, достаточно, чтобы поддерживать экономику на протяжении десятков лет.