Президент Владимир Путин поручил проработать хеджирование нефтегазовых доходов во время падения цен, подтвердил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков, передает РИА «Новости». По сути, это означает страхование доходов бюджета на случай обвала нефтяных котировок, которые сопровождают кризисные ситуации в мире.
Ранее о том, что Россия вернулась к рассмотрению этого вопроса, чтобы защитить страны на случай падения цен, рассказали высокопоставленные источники «Блумберга». Но Минфин выступает против этого, сказали другие источники. По словам Пескова, ведомства действительно обсуждают различные механизмы хеджирования на предмет нестабильной ценовой конъюнктуры, однако решение еще не принято, и конкретных сроков по его принятию нет.
Один из рассматриваемых вариантов – это опыт Мексики, которая вот уже два десятилетия страхует риски падения цен за счет покупки пут-опционов у группы инвестбанков и нефтяных компаний.
Нефтяная ценовая война со стороны Саудовской Аравии, а следом неожиданный карантин, накрывший мировую экономику, обвалили котировки черного золота до исторических минимумов, а в некоторых случаях даже до отрицательных значений.
Для России это означает одно – ее нефтегазовые доходы резко упали. Российский бюджет из профицитного в один миг превратился в дефицитный. Только в первом полугодии его дефицит достиг 1 трлн рублей, посчитал Минфин, который готовится урезать расходы (как минимум в 2021 году).
Именно для того, чтобы застраховать бюджет от недополучения нефтегазовых доходов в периоды обвала сырьевых цен, в правительстве обсуждаются различные варианты. Некоторые могут возразить – ведь в России уже имеется бюджетное правило, которое позволяет в тучные годы накапливать резервы в Фонде национального благосостояния. И этот фонд и есть подушка безопасности на случай кризиса. Однако бюджетное правило – это совершенно другой механизм.
«Хеджирование цен на нефть должно сделать доходы компаний и профицит бюджета более прогнозируемыми. Это что-то вроде страховки. Она не бесплатная, поэтому к ней редко прибегают при растущих ценах. Бюджетное же правило преследует другую цель. За счет него нивелируется влияние на курс рубля»,
– говорит ведущий аналитик FxPro Александр Купцикевич. Когда цены на нефть высокие, за счет бюджетного правила рубль растет не так быстро, и наоборот, при нефтяных обвалах Минфин защищает рубль от более глубокой девальвации.
«Сейчас Минфин продает валюту в рамках бюджетного правила, притом что сам недополучает валюту из-за резкого сокращения квот на добычу из-за договоренностей ОПЕК+. В теории хеджирование и бюджетное правило призваны компенсировать друг друга в плане влияния на поступления в казну и при этом должны сглаживать влияние на рубль», – поясняет Купцикевич. Многое, конечно, будет зависеть от политики страхования.
Хеджирование продажи нефти – достаточно распространенная практика среди компаний. Например, в США частные компании вынуждены хеджировать свои продажи нефти, чтобы получить банковский кредит или выпустить облигации. В противном случае в долг им не дадут.
«Большинство компаний США, которые мы анализировали, продают опционы колл и пут, тем самым ограничивая потенциал роста цены, одновременно повышая цену реализации нефти при ее падении. В 2020 году Pemex захеджировал 10% объемов продажи нефти, тем самым заработал до 400 млн долларов при нефти в 25–30 долларов за баррель», – отмечает управляющий активами БКС Андрей Русецкий.
В свое время российская «Русснефть» также хеджировала по требованию Сбербанка свои продажи нефти, что позволило в 2015 году (на падении нефти) заработать значительные средства, добавляет он.
Однако к такому способу прибегают не только нефтяные компании, но и целые страны. Мексика вот уже почти два десятилетия каждый год тратит по 1 млрд долларов на покупку пут-опционов у ряда инвестиционных банков и нефтяников. При падении цен на нефть на рынке это позволяет стране продавать свою нефть по более высокой цене. Мексика хеджирует таким образом 100% продаваемой нефти.
Для понимания: сделка с колл-опционом (на покупку) или пут-опционом (на продажу) – это когда двое договариваются купить или продать нефть по фиксированной цене в будущем, через определенное время. Мексика использует пут-опционы, то есть опционы на продажу всей своей нефти.
Условно, в прошлом году Мексика договорилась продать свою нефть по 50 долларов за баррель, а в этом году цены на нефть обвалились до 30 долларов, но Мексика пользуется своим правом продать нефть по фиксированной в опционе в 50 долларов за баррель. Тем самым страна заработала на продаже нефти, как и планировала, несмотря на карантин, обвал цен и в целом разбушевавшийся по всему миру кризис.
Когда в 2009 году произошел резкий обвал нефти, Мексика смогла заработать на нефтяных опционах более 5 млрд долларов. В 2015–2016 годах, когда случилось очередное падение, она заработала уже более 9 млрд долларов.
В последнее время страна засекретила подобные сделки. Однако в «Блумберге» подсчитывали, что в этом году на упавших ценах на нефть Мексика могла бы заработать 6 млрд долларов. Именно поэтому страна не особо желала участвовать в сделке ОПЕК+, которая поднимает цены на нефть. Для Мексики чем ниже цены на нефть, тем лучше, благодаря таким пут-опционам.
Неудивительно, что Россия тоже задумалась о подобной страховке. Деньги на покупку пут-опционом можно взять из Фонда национальной безопасности.
Если бы Россия хеджировала свои нефтегазовые доходы на сравнимых условиях, на это пришлось бы потратить 265 млрд рублей и 305 млрд рублей соответственно, цитирует «Интерфакс» расчеты Орешкина. Это 6,2% и 10% всех сверхдоходов, перечисленных в ФНБ в эти годы соответственно. Выигрыш в первой половине 2020 года составил бы 1,4 трлн рублей, превысив инвестиции почти втрое.
«Интерфакс» приводит письменные расчеты помощника президент Максима Орешкина. Если бы Россия хеджировала нефтегазовые доходы на условиях, сравнимых с мексиканскими (со страйк-ценами 55 долларов за баррель на 2019 год и 49 долларов за баррель на 2020 год), из ФНБ пришлось бы израсходовать 256 млрд рублей и 305 млрд рублей. Это 6% и 10,3% от нефтегазовых допдоходов, перечисленных в ФНБ в 2018 и 2019 годах.
Пополнение ФНБ от результатов хеджирования в первой половине 2020 года составило бы 1,4 трлн рублей. По мнению Орешкина, такая практика позволила бы сгладить расходы ФНБ на пострадавший от кризиса из-за внешней конъюнктуры бюджет – частично или даже полностью.
Есть, конечно, риски, что цены на нефть, наоборот, вырастут, и тогда с хеджированием продажи нефти получится обратный эффект. Это вопрос правильного прогнозирования, что крайне сложно на рынке нефти.
Также надо учесть, что Россия – куда более крупный игрок на нефтяном рынке, чем Мексика. «Думаю, что такое хеджирование – стоящее дело. Но вопрос в том, найдется ли достаточный рынок для наших объемов нефти. И найдется ли достаточное предложение этих опционов за адекватные цены. При нервозных рынках цена такой страховки легко может вырасти в несколько раз и не будет такой уж низкой», – говорит Купцикевич.
Возникает еще и санкционный риск. «Европейские банки вряд ли осилят такой объем. Основными игроками на рынке хеджа являются американские банки, а санкционную риторику никто не отменял. Поэтому если и будет принято решение о хеджировании поставок, то объем будет изначально небольшим», – заключает Андрей Русецкий.