Внезапное исчезновение директоров нескольких сахарных заводов было главной новостью в Белоруссии на прошлой неделе. Она обошла по популярности даже конфликт с Россией вокруг цен на нефть. На исключительную важность этого события намекали прежде всего обстоятельства случившегося: для задержания двух руководителей предприятий пришлось развернуть в небе над Польшей самолет, выполнявший обычный рейс из Минска в Мюнхен, и экстренно сажать его в Гродно.
Несколько дней эксперты строили разные гипотезы, пока официальная версия не прозвучала из уст генпрокурора Белоруссии Александра Конюка. «То, что сейчас произошло, – это опять-таки внешняя дебиторская задолженность, – заявил он 30 января по итогам коллегии своего ведомства. – Это те схемы мошеннические, которые заключаются между нашими руководителями предприятий и контрагентами – в основном российскими».
Действительно, значительная часть производимого в стране сахара продается именно на российском рынке. По данным «Белстата», за 11 месяцев прошлого года на поставки в Россию приходилось три четверти экспорта белорусского сахара по весу (188,8 тысячи тонн из 252,2 тысячи тонн) и по стоимости (76,7 млн долларов из 102,2 млн долларов). В сравнении с общим объемом российского рынка сахара это не так много. Доля Белоруссии в потреблении сахара в России составляет лишь несколько процентов. Однако для Белоруссии это в любом случае важная статья экспорта.
Для реализации белорусского сахара в России еще в 2007 году было создано зарегистрированное в Москве ООО «Белорусская сахарная компания» (БСК), учредителями которой являются четыре ведущих производителя сахара в Белоруссии – Городейский сахарный комбинат, Скидельский сахарный комбинат, Слуцкий сахарорафинадный комбинат и Жабинковский сахарный завод. Их руководители и были в конце января задержаны белорусскими силовиками. «Версия, представленная белорусской прокуратурой, выглядит вполне состоятельно – директора сахарных заводов, вероятно, получали откаты через зарегистрированную в России БСК», – говорит источник газеты ВЗГЛЯД в российской сахарной отрасли, пожелавший сохранить анонимность. «Эта тема сверхполитизированная и крайне болезненная», – добавляет еще один собеседник.
Необъявленная сахарная война
Все предпосылки для обострения российско-белорусских сахарных отношений были налицо еще несколько лет назад. В сентябре 2017 года тогдашний российский министр сельского хозяйства Александр Ткачев заявил о беспокойстве в связи с «недружественной политикой, решениями наших коллег из Союзного государства, Белоруссии, отчасти и Казахстана, которые закупают из третьих стран без пошлины сахар-сырец и, выпуская на рынок этот сахар по бросовым ценам, рушат наш рынок – российский, евразийский». Ткачев оценил ущерб от этих действий для российской сахарной отрасли примерно в 70–80 млрд рублей.
Это высказывание прозвучало на фоне наращивания протекционистских мер: за восемь месяцев 2017 года импорт сахара-сырца в Россию сократился в 22 раза, с 217,3 тысячи тонн годом ранее до всего 10,5 тысячи тонн. Одновременно Минсельхоз РФ предложил Белоруссии и Казахстану как участникам Евразийского экономического союза (ЕАЭС) отказаться от импорта сахара-сырца из третьих стран и заменить его российским сырьем. В октябре 2017 года концерн «Белгоспищепром», которому подконтрольны белорусские сахарные заводы, с этим предложением согласился. Но при этом Белоруссия решила ввести собственные ограничения.
«Доля белорусского сахара на российском рынке составляла около 5%, но с 2016 года Россия сама экспортирует сахар в Белоруссию,
– описывает развитие ситуации один из представителей сахарной отрасли. – На сахар-сырец была установлена заградительная пошлина в 240 долларов за тонну, которая позволила развивать сахарную промышленность. Результат налицо – самообеспечение и перепроизводство свекловичного сахара и в России, и в Белоруссии.
В ответ Лукашенко защитил свой рынок введением предельной наценки на цену производителя и минимальной цены в рознице. В итоге, если в России сахар в магазине может продаваться по любой цене (фактическая цена в настоящее время составляет 25–35 рублей за килограмм), то в Белоруссии меньше 45 рублей в рознице продавать нельзя. При этом всю хозяйственную деятельность белорусских сахарных заводов контролирует местное министерство сельского хозяйства – в частности, цену на свеклу устанавливает правительство Белоруссии». Как следствие, сложилась парадоксальная ситуация: на внутреннем, достаточно ограниченном рынке Белоруссии сахар продавался по искусственно завышенным ценам, а на российском рынке, вполне либеральном – по заниженным (но не демпинговым).
Тем временем финансовое положение белорусских сахарных заводов становилось все хуже. По итогам 2018 года аудиторы констатировали, что Скидельский сахарный комбинат находится в сложном финансовом положении, Жабинковский сахарный завод имеет неудовлетворительную структуру бухгалтерского баланса, Городейский сахарный комбинат из-за роста убытка от инвестиционной и финансовой деятельности более чем вдвое нарастил чистый убыток и т. д.
«На российском рынке белорусский сахар неконкурентоспособен, – говорит Иван Лизан, редактор и аналитик портала «СОНАР-2050», посвященного перспективам Союзного государства России и Белоруссии. – Экономического смысла продавать сахар дешевле рынка нет – в первом полугодии прошлого года Белоруссия наторговала сахаром в убыток, а вот политический смысл есть. В Белоруссии плановая экономика, директора несут ответственность за реализацию плана. Кто-то идет на приписки, кто-то решается на мошенничество. Не исключено, что директора сахарных заводов тоже пытались выполнить план любой ценой. Вот и «выполнили». А вот было ли мошенничество – неизвестно».
Господдержка в никуда
Главная проблема в том, что модернизация сахарных заводов в России частным капиталом привела к перепроизводству сахара. А это, в свою очередь, обрушило цены. В ноябре прошлого года Минсельхоз России анонсировал, что из-за перепроизводства сахара посевные площади под сахарную свеклу в 2020 году будут сокращены на 15%. Ситуация на сахарном рынке такова, что рано или поздно и у сахарных заводов Белоруссии должны были возникнуть проблемы, считает управляющий партнер консалтингового агентства Agro and Food Communications Илья Березнюк. По его словам, главная причина – это значительные объемы перепроизводства сахара, на которые российский и белорусский рынки реагируют совершенно по-разному.
«В России рынок сахара ультралиберальный, – поясняет эксперт. – На нем высокий уровень конкуренции, поэтому действуют и механизмы саморегулирования: например, производители готовы консервировать избыточные мощности. Соответственно, и цена сахара и сырья корректируется участниками рынка. В Белоруссии же рынок сахара живет по другим правилам – рынок регулируется государством, поэтому отрасль фактически подневольна, ей все сложнее балансировать между ситуацией на рынке и тем, что хочет видеть от нее государство».
Ситуация в белорусской сахарной отрасли выглядит еще более парадоксально, если учесть, что она неизменно пользуется щедрой государственной поддержкой. Только в 2018 году правительство Белоруссии предоставило банкам гарантии по кредитам, закупочные цены на сырье для производителей понизили на 15%, была снижена цена на газ – важнейший ресурс в производстве сахара. Кроме того, шли инвестиции в модернизацию мощностей сахзаводов. В результате белорусские предприятия смогли выйти на завидный для российской сахарной промышленности уровень технической оснащенности – даже при том, что российские предприятия за последние годы сами существенно повысили эффективность.
«Белорусские сахарные заводы условно убыточные, но оснащены превосходно, – констатирует источник в отрасли. – Это мощные предприятия, которые перерабатывают около 10 тысяч тонн свеклы в сутки и более. В России таких заводов из 74 действующих предприятий только три–четыре, и то не по всем параметрам. Качество сахара у всех белорусских заводов очень высокое – сопоставимое качество демонстрируют не более 10 российских заводов. Полных данных по себестоимости производства сахара в Белоруссии нет, но расход газа на тонну переработанной свеклы и потери сахара в производстве – а это, наряду с суточной производительностью, основные показатели эффективности в отрасли – у белорусских заводов минимальные. У 65–70 российских заводов данные показатели хуже, причем у некоторых (15–20 заводов) – почти в два раза».
Однако всю эту картину портит одно обстоятельство. Белорусские сахарные заводы не являются самостоятельными хозяйствующими субъектами
– помимо прочего, на них висит социальная инфраструктура, им также поручалось за свой счет поднимать отсталые сельхозпредприятия. «Судя по публикациям, – говорит эксперт, – заводы брали кредиты на модернизацию, однако важно понимать, на каких условиях – понятно, что эти кредиты были возвратные и процентные. Неизвестно и то, как и в каком размере изымается прибыль. Но в целом это здоровая отрасль – проблемы носят искусственный характер как результат чудачеств батьки Лукашенко и государственного управления предприятиями».
Наша песня хороша – начинай сначала
Насколько эффективно белорусскими сахарными заводами осваивались средства господдержки, сказать сложно. Определенные позитивные результаты, по словам Ивана Лизана, это принесло: наиболее передовой в Белоруссии Слуцкий сахарный завод является наиболее прибыльным, а также наименее закредитованным, после модернизации там появилась возможность хранить сахарный сироп и перерабатывать его на протяжении года. «Однако, – добавляет аналитик, – остальные заводы в убытках, так как кредитуют производителей свеклы. Заводы могут и смогут выжить без субсидирования, а вот производители свеклы уже нет. То есть долги будут накапливать или заводы, или хозяйства».
Для белорусских сахарных заводов такая ситуация давала основания постоянно лоббировать новые меры поддержки от государства, не гнушаясь прямыми выпадами в адрес конкурентов. «Сахарные комбинаты Белоруссии находятся в кризисной ситуации, поскольку внутренний рынок насыщен дешевым российским сахаром, – говорил осенью прошлого года в интервью председатель наблюдательного совета ОАО «Слуцкий сахарорафинадный комбинат». – Не будем говорить, что в большинстве своем это сахар сомнительного качества. Лучше скажем о том, что его низкая цена обусловлена в первую очередь абсолютно неравными условиями, в которых работают сахаропроизводители Белоруссии и России. Это касается прежде всего огромной разницы в стоимости свеклы и газа, которую невозможно компенсировать даже гораздо более высокими технологическими и техническими показателями работы отечественных заводов».
Иными словами, ситуация в сахарной отрасли Белоруссии во многом напоминает конфликт вокруг стоимости российской нефти для белорусских НПЗ. Белоруссия настаивает на предоставлении равных условий для своих предприятий, но сама на симметричные меры идти не готова. В случае с сахаром такой мерой могла бы быть приватизация отрасли, считает один из представителей российской сахарной промышленности: «Правильным выходом была бы продажа заводов частным инвесторам. Но желающих их купить не будет, пока сельхозпредприятия и земля находятся в государственной собственности. Захочет вождь – будут сеять свеклу, а не захочет – не будут или не повезут на завод на переработку. В этом случае смысл деятельности завода теряется за один сезон, после чего собственник «с радостью» расстается с таким активом в чью-то пользу».
При этом сегодня отсутствуют возможности оздоровления сахарной отрасли Белоруссии с использованием механизмов ЕАЭС, считает Иван Лизан – эти механизмы позволяют лишь держать ситуацию в подмороженном состоянии, например фиксировать цену на сахар, но уже не могут вывести сахарные заводы из убытков. «Решить проблему можно за счет достижения политической договоренности с Россией в рамках Союзного государства о разделе рынка – точнее, гарантированного допуска белорусского сахара на российский рынок, – поясняет эксперт. – Без подобной договоренности, то есть без углубления интеграции, Минску остается лишь списывать долги заводам, но вечно это делать невозможно – у Белоруссии и так слишком много проблем в экономике. В кризисе как минимум три отрасли: сахарная, цементная и нефтеперерабатывающая, а у многих предприятий и регионов накоплены солидные долги. Долговая пирамида не может расти вечно».