«Правительства поставили перед МГЭИК сложную задачу – впервые в истории всесторонне рассмотреть всю систему «суша-климат». Мы сделали это благодаря многочисленным вкладам экспертов и правительств всего мира. Это первый случай в истории подготовки докладов МГЭИК, когда большинство авторов, а именно 53%, являются выходцами из развивающихся стран», – прокомментировал выход доклада председатель МГЭИК Хвесон Ли.
Вот лишь несколько тезисов доклада, дающих представление о том, как изменения климата влияют на условия ведения сельского хозяйства и производство продовольствия. Начиная с 1961 года, отмечают эксперты, подушевое потребление растительных жиров и мяса во всем мире более чем удвоилось, а количество потребляемых пищевых калорий выросло примерно на треть. Это среди прочего означает, что валовый объем производства продовольствия за последние десятилетия существенно вырос: с 1961 года запасы продовольствия на душу населения выросли более чем на 30%. Ресурсов для удовлетворения продовольственных потребностей мира достаточно, еды хватает на всех, говорилось еще в 2012 году во время встречи папы Римского Бенедикта XVI и генерального директора Продовольственной организации ООН Жозе Грациано да Силва.
Однако распределение продовольствия по частям света по-прежнему крайне неравномерно. По данным МГЭИК, 821 млн человек на планете по-прежнему недоедают, 151 млн детей в возрасте до пяти лет страдают задержкой в росте, а 613 млн женщин от 15 до 49 лет испытывают нехватку железа. В то же время примерно 2 млрд взрослых имеют лишний вес или страдают ожирением, а 25-30% производимого в мире продовольствия списывается на потери или отходы – верные признаки сверхпотребления пресловутого «золотого миллиарда».
Увеличение глобального производства еды сопровождалось гигантским ростом нагрузки на экосистему. Например, по данным МГЭИК, начиная с 1961 года использование азотных удобрений выросло примерно на 800%, а водных ресурсов для ирригации – более чем на 100%, так что сегодня на эти цели тратится порядка 75% чистой воды на Земле. При этом на сельское хозяйство, лесопользование и другие виды землепользования приходится 23% антропогенных выбросов парниковых газов.
Эрозия почв, используемых для сельского хозяйства, идет гораздо быстрее процесса почвообразования. В 1961-2013 годах площадь засушливых территорий ежегодно увеличивалась более чем на 1%. В 2015 году примерно 500 млн человек жили в зонах, претерпевших опустынивание в 1980-2000-х годах, наиболее сильно этот процесс сказался на Южной и Юго-Восточной Азии, вокруг Сахарского региона и на Ближнем Востоке.
Изменение климата, резюмируют эксперты МГЭИК, затрагивает все четыре основополагающих принципа продовольственной безопасности: наличие продовольствия (урожайность и производство), его доступность (цены и способность получать продовольствие), потребление (питание и приготовление пищи) и стабильность (сбои в обеспечении наличия).
«Продовольственная безопасность будет все больше зависеть от будущего изменения климата в результате снижения урожайности, в особенности в тропиках, повышения цен, снижения качества питательных веществ и сбоев в цепочке поставок. Мы увидим различные последствия в разных странах, но более радикальные воздействия будут наблюдаться в странах с низким уровнем дохода в Африке, Азии, Латинской Америке и Карибском бассейне», – заявил по итогам сессии в Женеве сопредседатель рабочей группы III МГЭИК Приядарши Шукла.
Земля уходит из-под ног
Выводы, к которым пришли эксперты МГЭИК, требуют самого пристального внимания, считает эксперт в сфере АПК и продовольствия, управляющий партнер компании Agro and Food Communications Илья Березнюк. По его словам, для многих глобальных корпораций в сфере АПК и пищепрома затронутые в докладе вопросы уже находятся в первой тройке стратегических проблем развития: «Планируя свое развитие на 10-20-30 лет вперед, эти компании прописывают вопросы изменения климата в своих документах и моделях, уделяя большое внимание таким темам, как доступ к чистой воде, продовольствию и т. д. Российские компании пока редко заглядывают так далеко. Но я бы доверял мнению тех ученых, которые прогнозируют серьезные изменения через несколько десятилетий».
Сегодня ряд западных интеллектуалов вообще склоняются к точке зрения, что климатические изменения содержат принципиальный вызов той модели, которая была главным двигателем мировой экономики последних нескольких столетий – модели, ориентированной на постоянный рост и, шире, на модернизацию. Если бы все страны, которые подписали Парижскую конвенцию по климату, «решительно двинулись к осуществлению запланированных каждой из них модернизационных проектов, то обнаружили бы отсутствие совместимой с этими проектами планеты. Им потребовалось бы несколько планет, но у них есть только одна», – пишет в своей новой книге «Где приземлиться?», опубликованной недавно в русском переводе издательством Европейского университета в Санкт-Петербурге, французский философ и социолог Бруно Латур. Все мы чувствуем, что земля уходит у нас из-под ног, и это углубляет наше смятение – эта его формулировка хорошо ложится на те страницы доклада МГЭИК, где говорится о стремительной деградации почв.
Доступ к качественной пище все больше определяет социальный статус человека,
констатирует доцент НИУ ВШЭ Павел Родькин. По его мнению, в условиях ухудшения экологической ситуации и климатических изменений значительная часть мира в будущем не сможет производить продовольствие не только для экспорта, но и для удовлетворения потребностей собственного населения, в связи с чем производство продовольствия будет все больше концентрироваться в технологически передовых зонах мировой экономики. Однако это, скорее всего, будут уже не те продукты, к которым мы привыкли, а еда будущего, во многом напоминающего антиутопию Джорджа Оруэлла «1984».
Условная «еда 2.0», полагает Родькин, возникнет в рамках качественного изменения состава продуктов питания – речь идет прежде всего о внедрении синтетической, неорганической еды для массового потребления. А на следующем этапе возникнет «еда 3.0», которой можно будет придавать любую необходимую форму, габариты, вес, цвет и другие характеристики. Натуральные же продукты и материалы органического происхождения станут предметом новой роскоши.
«Человек всегда стремился оптимизировать приготовление и потребление еды, внешний вид которой реагировал на характер труда и образ жизни. Не случайно и вполне заслуженно одной из икон массового потребления ХХ века стал бургер, воплотивший все необходимые качества калорийности, быстроты приготовления, сборки и быстрого перекуса на ходу.
Синтетическое же продовольствие снимет пока еще существующие ограничения, когда форма и основные характеристики продуктов питания обусловлены их природными характеристиками. Если сегодня необычная и нестандартная форма продукта, например, квадратные арбузы, выращиваемые японскими фермерами с острова Сикоку, является чисто маркетинговым ходом, то новый способ производства еды позволяет задавать новую форму, которая подчинена функциональным требованиям хранения, транспортировки, приготовления и потребления. Созданием новых форм продуктов питания будут заниматься дизайнеры – так же, как в ХХ веке они проектировали новые бытовые приборы. Функциональность и рациональность дизайна еды может включать решения задач по ее быстрому поглощению, перевариванию и усвоению в обозначенную единицу времени, чтобы, к примеру, оптимизировать рабочее время. Еда 3.0 будет связана не с изобилием и разнообразием, а с унификацией потребления и всей жизни», – прогнозирует эксперт.
Демографический вызов
Впрочем, пока массовый переход к синтетической еде выглядит делом весьма отдаленного будущего, а ее основными потребителями являются вовсе не голодающие африканцы. «Искусственное мясо может получить популярность у какой-то небольшой доли жителей больших городов, но в целом мало что изменит, – полагает Илья Березнюк. – Акции компаний, выпускающих искусственное мясо или производящих чистый белок из саранчи, могут расти, но пока не более чем экзотические стартапы, которые в ближайшие 15-20 лет вряд ли займут некую серьезную долю рынка. Очень важен сложившийся тип потребления: искусственное мясо может заинтересовать людей в гламурных Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, но не в Техасе, где традиция выращивания настоящего мяса насчитывает десятилетия. То же самое – в России, Латинской Америке и многих других странах. Несмотря на моду на отказ от животной пищи, вряд ли это приведет к каким-то фундаментальным изменениям, причем не только в силу чисто экономических моментов».
Потенциал «традиционного» производства продовольствия действительно еще далеко не исчерпан, и климатические изменения вносят в этот процесс не только негативные коррективы. Как отмечается в докладе МГЭИК, повышение среднегодовых температур повышает урожайность некоторых культур (кукуруза, хлопок, пшеница, сахарная свекла) в высоких широтах, на которых расположена в том числе и Россия. Это обстоятельство напоминает о значительных экспортных амбициях российского АПК.
«В свое время, когда экс-министр сельского хозяйства Александр Ткачев говорил, что Россия будет кормить весь мир, многие восприняли это заявление скептически. Но если нынешние тенденции изменения климата продолжатся, то Россия действительно будет играть более серьезную роль на мировом продовольственном рынке, прежде всего благодаря своей территории.
Несмотря на то, что 70% площади страны относится к зоне сельскохозяйственных рисков, территория выращивания зерновых очень велика – от южных регионов до Сибири», – говорит Березнюк. По его словам, в России сейчас существенно лучше ситуация с почвами, в том числе из-за не самого высокого уровня использования агрохимии. В Китае, который российские аграрии давно рассматривают как самый желанный экспортный рынок, удельный показатель применения агрохимических средств в несколько раз выше, и это уже негативно сказывается на качестве почв – многие земли пришли в негодность из-за высокой интенсивности эксплуатации.
Рекомендации экспертов МГЭИК по более эффективному использованию земельных ресурсов включают длинный список пунктов: использование технологий устойчивого землепользования, сокращение чрезмерного потребления и растрачивания продовольствия впустую, прекращение расчистки и сжигания лесов, предотвращение их чрезмерной вырубки, сокращение объемов выбросов парниковых газов и т. д.
Однако есть еще один исключительно важный фактор, который в ближайшие годы также будет оказывать мощное воздействие на мировой рынок продовольствия – продолжающийся рост населения Земли. Согласно прогнозу ООН, к 2050 году оно вырастет на 2,5 млрд человек – до 9,1 млрд жителей, причем этот рост будет происходить исключительно за счет беднейших стран.
Простая экономическая логика подсказывает, что при увеличении количества едоков и сокращении возможностей для производства продовольствия стоимость продуктов питания будет неуклонно расти. Чтобы убедиться в том, как эта закономерность работает на больших отрезках времени, достаточно обратиться к статистике Продовольственной организации ООН (ФАО), которая ежегодно рассчитывает индексы цен на основные продукты питания.
Согласно этим данным, последний период относительно низких цен на продовольствие был в начале 2000-х годов, но с тех пор они резко увеличились. Если в 2003 году номинальный индекс стоимости продовольствия ФАО имел значение 97,7, а реальный (с учетом инфляции) – 98,3, то на данный момент эти показатели имеют значение 169,5 и 137,9 соответственно. К каким социальным последствиям могут приводить скачки цен на продовольствие, не так давно показала «арабская весна» 2011 года (когда интегральный индекс ФАО достигал значения 229,9). Все это заставляет предельно серьезно относиться к прогнозам экспертов по изменениям климата.