Можно и, наверное, нужно спорить с тезисом, будто то, что хорошо для Газпрома или Роснефти, хорошо и для России. Но верен другой тезис: то, что плохо для российских энергетических гигантов, негативно сказывается на развитии страны в целом, по меньшей мере в краткосрочной перспективе. Слишком уж важна их роль и исключительно велика монопольная и дифференциальная рента, которую они опосредуют. Совсем не случайно Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 года подчеркивает, что «одним из главных направлений обеспечения национальной безопасности в экономической сфере на долгосрочную перспективу является энергетическая безопасность».
Самый спекулятивный товар
Срок, определенный нефтяным монархиям знающими, умными и ответственными китайскими руководителями, истекает в 2016 году
В современной экономической науке нет консенсуса по вопросу, предсказуемы ли углеводородные рынки в принципе. Финансируемые ОПЕК исследования эластичности нефтяных цен (то есть того, насколько взаимозависимы динамика цен и добычи) не смогли выявить устойчивых закономерностей: в некоторых случаях снижение цен вело к сокращению добычи, в некоторых других – не вело. При этом «историческая волатильность» (то есть усредненное стандартное отклонение прошлых цен, рассчитанное на основе исторических данных) не дает никаких оснований полагать, что она будет соответствовать будущей волатильности, связанной с реализацией имеющихся и ожидаемых рисков, зависящей от меняющейся политической и экономической ситуации, от складывающейся конъюнктуры, от ликвидности рынка, от динамики соотношения предложения и спроса и так далее. Котировки цен на нефть меняются ежесекундно, а показатели добычи публикуются гораздо реже, и трудно представить себе ситуацию, в которой в каждый момент времени изменение котировок зависит не от реального положения дел и утечки информации об оном, а от опубликованной три месяца назад промышленной, финансовой или геологической отчетности.
Но в целом волатильность нефтяных цен зависит от двух типов причин: с одной стороны, они связаны с динамикой реальных спроса и предложения, с другой, определяются торговцами «бумажной нефтью» – фьючерсными контрактами на нефть и другими производными финансовыми инструментами. Второй тип причин включает в себя активность огромного числа мелких инвесторов, подверженных элементам «стадной» психологии, быстро впадающих в панику или эйфорию, и не случайно считается, что нефть – «самый спекулятивный из существующих продуктов».
#{smallinfographicleft=457416}Можно уже говорить о том, что возник порочный круг спекуляций, порождающих волатильность, и волатильности, стимулирующей спекуляции. Между тем важнейшие реальные международные нефтяные потоки труднодоступны для торговли спекулянтов, а маркерные сорта нефти не соответствуют реально торгуемым сортам на физическом рынке: так, смесь «Брент» имеет очень малый вес в общемировом обороте. Статистические данные свидетельствуют и о том, что высокая волатильность цен на нефть в начале XXI века напрямую связана с увеличением спекулятивных сделок на фьючерсных рынках.
Получается, текущие котировки на сырую нефть имеют мало общего с традиционно понимаемым соотношением спроса и предложения. Считается, что более 60% сегодняшней цены – чистая спекуляция, продвигаемая трейдерскими банками и хедж-фондами, причем околобиржевые процессы, как ни странно, непрозрачны, хотя они регулируются системными западными банками (такими как Goldman Sachs или Morgan Stanley), которые располагают информацией, кто покупает, а кто продает нефтяные фьючерсы.
В итоге мы получаем ситуацию, требующую отказа от импрессионизма текущих нефтяных цен при определении среднесрочной и долгосрочной экономической политики. Бюджетное планирование, инвестиционные решения, проекты строительства новых НПЗ и разработки новых месторождений требуют прогнозирования на 25–30 лет и не должны ставиться в зависимость от сиюминутных интересов биржевых спекулянтов, которые смотрят в будущее даже не на несколько дней, а на несколько часов (так называемая интрадей-торговля). «Важно не потерять горизонт развития, не допустить инвестиционной паузы, – говорил в этой связи президент Путин. – Нужно обеспечить выполнение долгосрочных стратегических задач, стоящих перед отраслью, и при необходимости скорректировать проект энергетической стратегии».
Доводы в обе стороны
Еще в начале 2014 года авторитетнейший отраслевой источник BP Energy Outlook-2035 предполагал рост первичного спроса на энергоресурсы в период между 2012 и 2035 годами на 41% или на 1,5% в год при сохранении доминирующей роли углеводородов. Логика этого прогноза была убедительна: главным фактором развития нефтяной отрасли при экстраполяции существующих долгосрочных тенденций станет быстрый и устойчивый рост спроса в развивающихся странах из-за индустриализации, урбанизации и автомобилизации.
Например, в КНР на одну тысячу семей приходится около 40 автомобилей, а к 2025 году этот показатель вырастет до 200 автомобилей, что приведет к росту потребления топлива в три раза, а ведь альтернативы нефти и газу как источникам энергии фактически нет.
Резкое падение нефтяных котировок в промежуточный период, казалось бы, должна была предотвратить ОПЕК. Но с развитием торговли нефтяными деривативами за последние десять лет картель фактически утратил возможности контроля над ценами на нефть, которые перешли на биржи Лондона, Роттердама и Нью-Йорка, а ведь на ОПЕК приходится до трети мировой нефтедобычи. Хуже того, на последнем заседании организации в Вене участникам картеля так и не удалось добиться единства мнений по поводу сокращения производства. По оценке «Женьминь Жибао», в действительности произошел «отказ от старой политики при помощи стратегии ограничения производства и контроля цен на нефть». «Вслед за возвращением Ирана на международный нефтяной рынок, а также за добычей нефти в полную силу в странах, не входящих в ОПЕК, будет продолжаться избыточное производство нефти в мировом масштабе», – считает официальный печатный орган КПК.
Представляется, что в краткосрочной перспективе решающую роль будет играть баланс между двумя факторами – платежеспособным спросом и издержками на добычу, транспортировку и переработку. Действительно, увеличиваются поставки нефти из Ирана, США, Ирака, Ливии и других стран, а в связи со снижением темпов экономического развития в Европе, Китае и других азиатских государствах на некоторое время сократилось ее потребление. Уже заметно упали цены на бензин в Европе, и люди там опять стали садиться за руль.
В свою очередь, наблюдаемое укрепление доллара по отношению к основным валютам (в первую очередь на рынок нефти влияет объем спекулятивных капиталов, зависящий от монетарной политики ФРС США) окажет сдерживающее влияние на цены. Последствия китайского фондового кризиса еще будут некоторое время сдерживать экономический рост в КНР, но уже начало сказываться влияние антикризисных экономических мероприятий Пекина, а пленум ЦК КПК принял решение об удвоении китайского ВВП к 2020 году, что потребует значительного роста потребления энергоресурсов. В то же время ряд крупных сланцевых и глубоководных проектов в США уже закрыты или находятся под прямой угрозой банкротства – текущие нефтяные котировки выдавили их за грань рентабельности.
Та же «Женьминь Жибао» еще в 2014 году утверждала, что Саудовская Аравия и Кувейт смогут без потерь пережить двухлетнее падение цен на нефть (для бездефицитного бюджета саудитов требуется цена выше 90 долларов за баррель), а дальше потребуется пересмотр стратегий экономического развития и вероятный социальный взрыв. Срок, определенный нефтяным монархиям знающими, умными и ответственными китайскими руководителями, истекает в 2016 году, а китайские коммунисты редко ошибаются в своих экономических прогнозах.
Да, рост значения торговли «бумажной нефтью» и увеличение спекулятивного давления на рынки ведет к нестабильности цен. Но это не обязательно означает устойчивое снижение нефтяных котировок, может начаться и их взрывной рост. На биржевое ценообразование сильно влияют текущие события, опосредованные информационной политикой крупнейших мировых поставщиков новостей. Интересно, что резкий рост геополитических рисков на Ближнем Востоке, в Северной Африке и России не изменил текущее направление нефтяных цен. Но это не будет продолжаться вечно, биржевые спекулянты – народ пугливый и подверженный стадному чувству.
В торговле «бумажной нефтью» вообще сильно сказывается психологический фактор. Например, подчас рост или снижение котировок без всяких видимых причин приобретает лавинообразный характер, который резко усиливается объективными обстоятельствами – временным ограничением деривативов и стремлением крупнейших игроков зафиксировать прибыли или не допустить потенциальных убытков выше установленных для себя норм в случае какого-нибудь чрезвычайного обстоятельства. Авария танкера в Красном море или Персидском заливе (а ведь там идут войны) или, не дай Бог, подрыв трубопровода могут вызвать резкий рост нефтяных котировок. Да, совсем скоро. Уже в 2016 году.
Ответственные люди стараются избегать точных прогнозов в трудно прогнозируемых областях, но 70–80 долларов в качестве средней цены за год – это не мечты и не хронический оптимизм, а вероятная реальность. О которой, впрочем, запрещено думать тем, в чью задачу входит диверсификация доходов бюджета, чтобы страну впредь не лихорадило от спекулянтских игр, а экономический блок правительства не взирал на происходящее в смиренном ожидании очередного и неизбежного периода роста цен на черное золото.