Политическая нестабильность на Ближнем Востоке держит в напряжении весь мир, особенно импортеров нефти. Так, во вторник цены на сырье на Нью-йоркской и Лондонской биржах взлетели до максимумов 2008 года. Причиной является эскалация конфликта в Ливии, которая считается крупным экспортером нефти. В понедельник уже были приостановлены экспортные поставки нефти через терминалы на побережье Ливии. Объемы газа, поступающего в Европу по трубопроводам из Ливии, также падают.
В январе этого года страна добывала в среднем 1,6 млн баррелей нефти в сутки, что составляет около 6% добычи ОПЕК, 1,8% мировой добычи и порядка 8% объема потребления в США.
Аналитики бьют тревогу и опасаются, что народные восстания охватят весь нефтеносный Ближний Восток и поставки углеводородов из этого региона могут серьезно сократиться.
К примеру, на сегодняшний день напряженной остается ситуация в Бахрейне: оппозиция готовится во вторник вывести не менее 100 тыс. человек на антиправительственный марш в столице страны Манаме.
О том, стоит ли опасаться коллапса на мировом рынке энергоресурсов, а также каковы сценарии развития ситуации, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал президент Союза нефтепромышленников России Геннадий Шмаль.
ВЗГЛЯД: Сейчас всех беспокоит ситуация на Ближнем Востоке. Есть даже мнение, что будет изменен баланс распределения ресурсов в мире. Вы можете спрогнозировать сценарий развития событий?
Геннадий Шмаль: Сценарий очень сложно прогнозировать. Потому что в каждой стране ситуация складывается по-разному, что в Бахрейне, что в Ливии. Но я не думаю, что это как-то существенно могло повлиять на перераспределение энергоресурсов в мире, потому что эти страны этим живут. Доходы от нефти и газа – это главный источник пополнения их бюджетов. Ливия, например, торгует в общей сложности на 65 млрд долларов – это немало для такой страны. Я полагаю, что кто бы ни пришел там к власти, Ливия будет оставаться нефтегазовой страной. Вообще все ближневосточные страны, безусловно, будут делать упор на то, что у них есть. Это вопрос их выживаемости.
#{smallinfographicleft=457416}Понятно, что именно на эти страны приходится большая часть добычи энергоресурсов в мире, но они этим же живут, поэтому не в их интересах играть против самих же себя.
ВЗГЛЯД: Как изменится цена на нефть?
Г.Ш.: Любая политическая нестабильность в странах – экспортерах нефти отражается на цене на нефть. И это мы прекрасно видим, сегодня она взлетела до 100 долларов за баррель. Но никто не заинтересован в высоких ценах, потому что это может обрушить рынок. Все понимают, что от этого мы еще больше потеряем. Когда дело успокоится, все вернется на круги своя.
ВЗГЛЯД: В силу тех обстоятельств, которые сейчас сложились, можно сказать, что Ближний Восток держит всех на коротком поводке в энергетическом плане....
Г.Ш.: Совершенно верно. Именно так оно и есть.
Президент Союза нефтепромышленников России Геннадий Шмаль считает, что поставки нефти из стран Ближнего Востока не будут поставлены под угрозу |
ВЗГЛЯД: Почему бы как раз сейчас не переориентироваться на другие направления – использовать потенциал России, Арктики, Канады?
Г.Ш.: Я не думаю, что потоки энергоресурсов будут перераспределены как-то по-другому. Арктику нужно развивать, но это очень дорогое удовольствие.
В Арктике очень дорогие скважины – 1 метр обходится в 1 млн рублей. Развитие добычи энергоресурсов в Арктике будет окупаться при стоимости в 150 долларов за баррель. Поэтому это вопрос очень далекой перспективы.
Конечно, Россия могла бы нарастить добычу нефти, и для этого потенциал есть, но та же транспортировка энергоресурсов из Сибири будет обходиться намного дороже. Конечно, нужна модернизация сетей, необходимо удешевить процесс транспортировки, но на это требуются большие материальные ресурсы.
ВЗГЛЯД: То есть если бы Россия вовремя провела модернизацию нефтегазовой отрасли, то эта ситуация оказалась бы для нас выигрышной?
Г.Ш.: Конечно, но этого не произошло. И чтобы переломить ситуацию, необходима политическая воля. К примеру, лет 10 или 15 назад у нас была так называемая инвестиционная льгота. Если вы сколько-то вкладываете в развитие новых производств или строительство, то эта часть изымалась из налогооблагаемой базы. Потом эту льготу отменили, что повлияло на снижение темпов инвестиций в основные фонды. Если мы говорим о модернизации инфраструктуры, то нужны льготы. Если бы не было льгот по ВСТО, то трубопровод бы никогда не построили. Понятно, что тарифы там достаточно высокие, но они оправданы с учетом сложившейся конъюнктуры. Можно сказать, что Транснефть в свое время поступила очень мудро, начав строительство такого дорогого объекта. Даже если цена на нефть будет 80 долларов за баррель, все равно проект очень выгодный.
Кроме того, сейчас состояние нефтепереработки в стране очень плохое. Модернизация НПЗ крайне необходима. У нас нет вторичных процессов, которые позволяли бы увеличить глубину переработки или повысить качество моторного топлива. Для сравнения: уровень вторичной переработки у нас составляет около 50% от первичной, а за рубежом этот показатель составляет 150–160%. В США из 1 тонны нефти вырабатывается 420 литров топлива, в России – лишь 140 литров. В этом отношении без проведения серьезной реконструкции наших НПЗ ничего и никуда не сдвинется с места. Нужна четкая и ясная программа развития отрасли. Это вопрос недешевый, могу сказать, что только установка каталитического крекинга стоит 8–12 млрд рублей. На это нужны очень большие ресурсы.
ВЗГЛЯД: Какие рычаги есть у ОПЕК для стабилизации на рынке энергоресурсов?
Г.Ш.: У ОПЕК есть достаточный объем резервных мощностей – около 6 млн баррелей в день. Поэтому если возникнет необходимость увеличить добычу, то это всегда можно будет сделать. Вопрос только в том, чтобы ОПЕК дала определенные квоты конкретным странам.
ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете состояние нефтегазовой отрасли на Ближнем Востоке?
Г.Ш.: В последнее время знаю, что в Саудовской Аравии строятся НПЗ, в Ираке. В этом плане развитие идет быстрыми темпами, в отличие от России и европейских стран. Кроме того, они планируют построить целую серию мощностей по СПГ.