«Живая сталь» – новый проект компании Disney, семейная сказка, действие которой разворачивается в недалеком будущем. Джекман играет бывшего боксера, оставшегося не у дел после того, как ринги оккупировали роботы, чем-то неуловимо похожие на персонажей «Трансформеров». Управляемые железяки дерутся друг с другом вместо людей, зрители за них болеют и делают ставки.

Я знал, что мне придется работать с 11-летним мальчиком. Знаете, что меня волновало больше всего? Я думал, что пацан будет меня бесить

В тот момент когда у героя в жизни окончательно все разлаживается, ему на летние каникулы оставляют родного сына, с которым он не виделся уже много лет. Мальчик, конечно, пошел в отца: он тоже страстно увлечен боксом и даже со старым роботом может творить настоящие чудеса. В российский прокат фильм выходит 6 октября.

На пресс-конференции в Москве Хью Джекман веселил зал все 40 минут: рассказывал о том, как по совету друга-австралийца спустился с семьей в московское метро, как дегустировал в переходе слойки и сосиски в тесте и как купил своим детям Чебурашку. Кроме всего этого, газета ВЗГЛЯД расспросила актера о вторых съемках в шоу «Прожекторпэрисхилтон» и узнала, как его разыграли на американском телевидении.

ВЗГЛЯД: Вы на экране очень убедительны в роли бывшего боксера. Давно занимаетесь этим видом спорта или тренировались специально для съемок?

Хью Джекман: Да, у меня были тренировки перед началом съемочного процесса. Со мной работал Шугар Рэй Леонард – один из самых знаменитых американских боксеров. Он и с роботами нам очень помогал, ставил их бои. В конце занятий он сказал мне: «Так, чувак, все мои друзья и знакомые в курсе, что я работал с тобой. Не подведи меня, в кадре ты должен выглядеть как настоящий чемпион!»

ВЗГЛЯД: Кстати, о роботах: в «Живой стали» бои машин заменяют зрителям чемпионаты по боксу с участием живых спортсменов. Вы действительно верите в то, что технологии могут настолько завладеть умами людей, что им перестанут быть интересны реальные пот, кровь и слезы?

Х. Д.: Но ведь это уже произошло. И меня это не пугает. Даже в кино этот процесс идет полным ходом, посмотрите на современную анимацию – иногда ее персонажи даже выразительнее, чем герои игровых фильмов. Но мне кажется, что нет такой вещи или технологии, которая могла бы заменить человеку живое общение. Если бы мы с вами организовали этот разговор в Интернете, нам обоим, я уверен, было бы гораздо удобнее. Но я предпочту пролететь тысячи миль и посмотреть человеку в глаза, а не таращиться в плоский монитор.

ВЗГЛЯД: В фильме, по сути, два главных героя: ваш персонаж и его сын, которого играет Дакота Гойо. И история с роботом, и любовная линия с Эванджелин Лилли отодвинуты на второй план. Сложно было сниматься с маленьким ребенком, у которого и опыта почти нет?

Х. Д.: Я с самого начала знал, что мне придется работать с 11-летним мальчиком. Знаете, что меня волновало больше всего? Я думал, что во время съемок обязательно будут моменты, когда этот пацан будет меня бесить, и прикидывал, как бы сделать так, чтобы это не отразилось на работе. У меня же сын примерно такого возраста, и я не могу похвастаться тем, что он меня круглосуточно радует, у нас бывают конфликты. Я вообще очень строгий папа, такой же, каким был мой собственный отец, и роль «доброго полицейского» в нашей семье играет моя жена. Но Дакота меня поразил. Съемки длились три месяца, и за все это время я ни разу не испытал чувства раздражения. Он очень талантливый, думаю, его ждет большое будущее.

ВЗГЛЯД: Не знаю, вспомните вы сейчас об этом или нет, но в прошлый приезд вы снялись в одном из российских телешоу...

Х. Д.: Вы про «Пэрисхилтон»? Я только что снялся в нем во второй раз! Обожаю этих ребят!

ВЗГЛЯД: Но обычно иностранные гости выглядят там нелепо. Ведущие шутят на российские темы, переводчик за ними явно не успевает, в результате звезда сидит и хлопает глазами. Но вам тогда удалось сделать невозможное: вы их перешутили...

Х. Д.: Боюсь, во второй раз я вас не обрадую, все прошло совсем не так гладко. Иван, который сидел рядом со мной, как всегда, очень громко смеялся, аж до слез, и мой переводчик, видимо, решил, что я ничего не слышу, и начал кричать мне в ухо. К сожалению, он перестарался. Я почувствовал себя подростком, родители которого ругаются на кухне: один истерически смеется, второй орет. Так что на этот раз я, скорее всего, буду выглядеть так же глупо, как мои предшественники.

ВЗГЛЯД: На той программе сложилось впечатление, что вас вообще нельзя застать врасплох. Вы очень ловко выкручиваетесь. Бывали ли в вашей жизни ситуации, когда вас загоняли в ловушку?

Х. Д.: Конечно! И на телевидении тоже. В Америке есть шоу, которое называется «Подстава». Его ведущий актер Эштон Кутчер разыгрывает звезд. Так вот, они заставили меня поверить в то, что я по неосторожности сжег дом моего друга, режиссера Бретта Ратнера, стоимостью в 40 млн долларов!

ВЗГЛЯД: И вы купились?

Х. Д.: Я был абсолютно уверен в том, что все происходит по-настоящему. Пришли полицейские, сказали, что в пожаре погибли несколько человек, начали задавать какие-то вопросы, потом заявили, что я сейчас с ними поеду в участок... Когда я потом смотрел это по телевизору, мне было очень стыдно. У меня было выражение лица семилетнего ребенка, которого поймали на месте преступления: глаза круглые, рот открыт, язык заплетается. Я блеял что-то вроде: «Нет, это не я, Боже, это не я...» В конце они, конечно, объявили, что это розыгрыш. Сутки спустя я проснулся в своей кровати в четыре утра, еще раз осознал, что все это мне не приснилось и что пожар был понарошку, и расплакался от счастья. Серьезно, все так и было.

ВЗГЛЯД: По какому принципу вы выбираете сценарии?

Х. Д.: Раньше я всегда спрашивал у всех совета. В первую очередь сценарий читал мой агент, потом я еще просил об этом свою жену. И меньше всего в то время я думал о том, чего же хочу я сам. В результате на экраны выходили картины, съемки в которых никакого удовольствия мне не доставляли, просто тогда мне казалось, что принять в них участие – это правильное решение. Потом я жалел об этом. Сейчас все по-другому. Я ориентируюсь на свои желания. Ну и еще на имя режиссера. Я бы с удовольствием снова поработал с Вуди Алленом, Базом Лурманном, Шоном Леви, Брайаном Сингером. Я страстно мечтал о том, чтобы Даррен Аронофски снял продолжение «Росомахи». Ему даже в кои-то веки понравился сценарий (обычно он все очень жестко критикует), но в последний момент Даррен по семейным обстоятельствам вынужден был от проекта отказаться. Если называть кого-то из тех, с кем я не работал, то это австралийский режиссер Питер Уир: «Общество мертвых поэтов» – один из моих любимых фильмов.

ВЗГЛЯД: Вам в кино везет на прекрасных партнерш, но в светской хронике у вас даже совместных кадров почти нет: вы всегда с женой и детьми...

Х. Д.: Если вы о романах на съемках, то я прекрасно понимаю, почему они возникают в таких количествах. Невозможно перевоплотиться в страстно любящего человека и при этом остаться совершенно равнодушным к объекту этой страсти. Между актерами неизбежно возникает близость – как эмоциональная, так и физическая. Этому нельзя, да и, наверное, не нужно сопротивляться. Но мне в этом плане повезло: я женат на актрисе. Ей никогда ничего не надо объяснять, и она знает, что нашей семье моя работа не угрожает: я могу сколько угодно изображать героя-любовника на экране, но в жизни я никуда не убегу.