Вечером 1 декабря в Москве прошло многолюдное литературное мероприятие, посвященное окончанию очередного сезона премии «Русский Букер». Однако награда, о которой шла речь в 2011-м, не совсем обычная: вместо стандартного «Русского Букера» за лучший русский роман года на повестке дня был «Букер десятилетия» – ретроспективная премия, призванная отметить лучший роман из числа тех, что фигурировали в поле зрения букеровских жюри за прошедшие десять лет. В результате голосования, проведенного по относительно сложной системе, этот «Букер» второго порядка достался роману «Ложится мгла на старые ступени», написанному покойным литературоведом Александром Чудаковым и увидевшему свет в 2001 году.

Букер десятилетия» подводит итоги, так что было бы неправильно делить писателей на живых и мертвых

Герой этой книги Антон Стремоухов, проводящий детство в Северном Казахстане, а студенческую юность – в Москве, определенно автобиографичен. «Мгла» – проза степенная, спокойная и отчасти идиллическая, но очень четкая в смысловом отношении; в частности, это один из тех русских романов, в которых говорится однозначное «нет» большевизму и вообще идее социальной революции. Интересно также, что это первый и единственный опыт автора в области крупной художественной прозы: Александр Чудаков, умерший в 2005 году в возрасте 67 лет, был специалистом по творчеству Чехова, преподавал в МГУ и Литературном институте, и другие его книги относятся преимущественно к жанру филологических монографий.

В отличие от недавнего «Супернацбеста» – еще одного литературно-премиального начинания, посвященного выбору лучшего из лучших – «Букер десятилетия» базировался на максимально широком охвате текстов. Если в «Супернацбесте» ограничились шорт-листом из десяти накопившихся к настоящему моменту книг-лауреатов, то в рамках букеровского суперпроекта изначально рассматривались все шестьдесят романов, которые за прошедшие десять лет успели побывать в шорт-листах, то есть в процессе участвовали не только все лауреаты, но и все финалисты. Аналогичным образом в букеровском голосовании, целью которого был выбор победителя, должны были принять участие все, кто входил в разные букеровские жюри в период с 2001-го по 2010 год.

Каждому голосующему предлагалось выбрать из общего множества пять романов, расставив внутри полученного таким образом мини-списка оценочные баллы. Далее на основании такого выбора и подсчета баллов был сформирован короткий список «Букера десятилетия», куда опять-таки вошли пять романов. По этому списку снова голосовали, в результате чего лауреатом десятилетия и оказался Александр Чудаков.

В шорт-лист десятилетия, кроме победившего в итоге автобиографического романа «Ложится мгла на старые ступени», попали также «Санькя» Захара Прилепина, «Даниэль Штайн, переводчик» Людмилы Улицкой и «Елтышевы» Романа Сенчина. Интересно, что все эти романы, побывавшие в свое время в числе наиболее обсуждаемых и «топовых», в соответствующие годы вышли в букеровский финал, но премию не получили. А единственным романом-лауреатом в этом ретроспективном коротком списке оказалось печальное произведение букероносца 2002 года Олега Павлова под названием «Карагандинские девятины, или Повесть последних дней» – яркий, но не сенсационный текст, посвященный изображению всеобщего упадка и в этом смысле в какой-то степени близкий к сенчинским «Елтышевым».

Обычная, «плановая» букеровская премия в этом году вручаться вообще не будет – вручение «Букера» по итогам 2011 года перенесено на 2012-й. Следует также напомнить, что только что присужденный «Букер десятилетия» – уже второй по счету. Первый был вручен в 2001 году и достался Георгию Владимову за роман «Генерал и его армия».

Своими мыслями о «Букере» и его нынешних итогах с газетой ВЗГЛЯД поделился литературный секретарь премии Игорь Шайтанов.

ВЗГЛЯД: Насколько предсказуемым или, наоборот, неожиданным оказалось для вас посмертное вручение «Букера десятилетия» Александру Чудакову?

Игорь Шайтанов: Для меня это был наиболее вероятный кандидат с самого начала конкурса. Дело даже не в моем собственном отношении к его роману, а в той репутации, которую он имеет в литературной среде. Я знаю очень много людей, у которых не просто хорошее, но, я бы сказал, высокое отношение к этой вещи. И это понятно: «Ложится мгла на старые ступени» – не только автобиографическое произведение талантливого человека (хотя и впервые вступившего на территорию художественной литературы). Это произведение очень достойное – по позиции, по высказанным в нем идеям. А кроме того, там есть какое-то особое ощущение времени – оно в тактильности, в запахах, в прикосновении к этим самым старым ступеням. Мне показалось, что жюри было на редкость единодушно в своем выборе. Что же касается того обстоятельства, что премия присуждена уже не живущему ныне автору, то возможность такого исхода была оговорена в условиях конкурса. «Букер десятилетия» подводит итоги, так что было бы неправильно делить писателей на живых и мертвых.

ВЗГЛЯД: На этот раз лауреат «Букера десятилетия» определялся по расширенной, «максимальной» системе – к рассмотрению привлекались не только все лауреаты, но и все финалисты прошлых десяти лет, а для голосования было решено пригласить всех людей, входивших в жюри в период с 2001-го по 2010-й. Как вы считаете, оправдал ли себя такой подход?

И.Ш.: По-моему, в полной мере. Как я уже говорил несколько месяцев назад, мы планировали скорректировать и дополнить решения жюри в перспективе десятилетия. Это получилось, и не только в плане окончательного выбора. Показательно, что в пятерке финалистов «Букера десятилетия» только один роман-лауреат – «Карагандинские девятины, или Повесть последних дней» Олега Павлова. Четыре других романа в свое время вышли в финал, но не победили.

ВЗГЛЯД: Считаете ли вы, что получившийся шорт-лист «Букера десятилетия» – это представительный срез русской романной прозы за соответствующий период?

И.Ш.: Вообще шорт-лист – это рекомендательный, репрезентативный список. Помню, как Александр Кабаков в ответ на вопрос о том, что стоит читать, посоветовал книги из коротких списков «Букера» и «Большой книги». Вам не все понравится, сказал он, но вы будете в курсе того, что делается в современной русской литературе. А нынешний шорт-лист «Букера десятилетия» – это список рекомендательный вдвойне, поскольку он сформирован по объективному принципу с участием большого количества людей. Тот, кто хочет узнать, что такое русский роман XXI века, получит об этом очень внятное представление, прочитав данные пять книг.

ВЗГЛЯД: Меняется ли как-то положение «Букера» в свете того, как работают и кому достаются другие крупные литературные премии – «Большая книга», «Национальный бестселлер», «Ясная поляна»?  

#{interviewcult}И.Ш.: Внутри «Букера» в зависимости от этого ничего не меняется. Ни стратегические решения, которые принимает букеровский комитет, ни ежегодные решения жюри не зависят от деятельности других премий. Может быть, с одной небольшой поправкой. Если финалист «Букера» незадолго до окончания нашего рабочего цикла получил какую-то другую крупную премию, то люди невольно принимают во внимание этот факт и могут сказать – вот, мол, награда у него уже есть, стоит ли давать вторую и назначать его, таким образом, главным на данный момент русским писателем? Такое возможно. Но в целом никакой ориентации на другие премии нет, это я вам совершенно честно и объективно заявляю. Другое дело, что меняется само место «Букера» на литературной карте. Когда-то он был чуть ли не единственной в России независимой литературной премией, а сейчас, когда премий стало больше, он как-то участвует в общем процессе и, надеюсь, играет не последнюю скрипку в этом оркестре. Но мы не стремимся бороться за первенство ни в плане размера денежного эквивалента, ни в плане влияния на общественное мнение о литературе. Чувство конкуренции внутри «Букера» довольно слабое, во всяком случае если сравнивать с тем, как с нами пытаются конкурировать другие премии.

ВЗГЛЯД: Как вы можете прокомментировать критическую оценку деятельности «Букера», которую многие стали высказывать в последние годы в связи с неожиданными решениями жюри? Например, литературная, да и не только литературная, общественность была просто обескуражена прошлогодним присуждением премии Елене Колядиной за роман «Цветочный крест».

И.Ш.: Могу сказать, что я очень рад этим решениям, отклоняющимся от традиционной букеровской стратегии. Они доказывают лишь, что «Букер» абсолютно независим даже от себя самого. У нас каждый год назначаются пять новых членов жюри, и мы их выбираем не для того, чтобы они вытягивались в струнку и соответствовали какой-то генеральной линии. Они делают свой собственный выбор. Решения последних лет, будь то награждение Елены Колядиной или Михаила Елизарова, ввели «Букер» в полосу турбулентности. У кого-то такая перемена в его облике вызвала радостные крики – вот, мол, «Букер» кончился. Нет, он не кончился, и полоса турбулентности была для него полезна – он стал отражать происходящее более широко. А что касается Колядиной, то здесь, выражаясь дипломатическим языком, я был очень разочарован реакцией критики. Об этом я написал статью, она есть в Интернете. Реакция, о которой я говорю, отразила взгляд с позиций некоего кухонного междусобойчика, но отнюдь не способность к профессиональному суждению. Между прочим, некоторые из тех, кто критиковал жюри за награждение Колядиной, говорили мне, что по-прежнему не согласны с этим выбором, но согласны с моими упреками в адрес критиков.