В «лихие девяностые» наше утреннее ТВ называли «труп к завтраку». Кому из аккредитованных в РФ корреспондентов первым пришла в голову сия метафора, история умалчивает, но мем прижился. Да и как бы ему было не прижиться, если масло размазывалось по бутерброду тогда же, когда и мозги по капоту в «Дорожном патруле», а чай допивался под рассказы о сходке на даче криминального авторитета Пончика. Разбавлялось это все политическими умностями от Латыниной, Леонтьева или покойного Черкизова, но общей картины не меняло: местная политика тоже попахивала кровушкой.
Самое оно, чтобы мягко выйти из затянувшейся новогодней пьянки
Не так в Америке. Затравленные «комитетами родителей и зрителей» тамошние жаворонки эфира знали, что главное – это хорошее настроение. Они блюли погоду в доме и о погоде же рассказывали. Еще они рассказывали о моде, личной жизни селебритис, кулинарных рецептах, фестивале белокочанной капусты в Айдахо, но о погоде – в первую очередь. На Кентукки идут заморозки. Ручки в сторону, плечи к ушам, смайл.
Что называется, «почувствуйте разницу», которой больше нет. Отлихачили свое девяностые, наш эфир теперь не хуже, теперь и мы – рысаками. Благодарим за то политику партии и правительства, Газпром и ВГТРК, Эрнста и Добродеева. От бабушек и матерей, от коммунистов и беспартийных, от выживших и павших, от комбайнеров и банковских работников – спасибо. И пусть вместо 50 Cent – Тимати, вместо фетучини – омлет, вместо Brioni – Юдашкин, а вместо заморозков в Кентукки – дожди в деревне Гадюкино, но смайл-то тот же. Спасибо, жизнь, за смайл тебе спасибо.
#{image=477275}В картине «Доброе утро» о вышесказанном – подробнее. Карьеристка Бекки Фуллер (Рейчел МакАдамс) получает расстрельную должность продюсера легендарного, но дрянного федерального телешоу для просыпающихся. Если рейтинги не пойдут вверх, заслуженное шоу закроют, уникальный журналистский коллектив разгонят, и никто этому даже не огорчится – достало. Вдохнуть новую жизнь в омлеты, прически и прогноз погоды дамочка решает с помощью безработного зубра политической журналистики Майка Помероя (Харрисон Форд). У него куча «Эмми», один Пулицер, он лично спасал генерала Колина Пауэлла из горящего танка, словом, он орел, и, как всякий орел, все эти цыплячьи телешоу в гробу видел, сволочь.
«Я не буду произносить слова «пушистик», – отрезал Померой и начал зудеть про политику Госдепартамента. В попытках намекнуть злобному мэтру, что политику с утра не хавают, и пройдут рабочие будни Фуллер. Плюс роман с симпатичным коллегой, куда же без романа.
Режиссером этого производственного ромкома выступил Роджер Мичелл («В чужом ряду», «Ноттинг Хилл»), но в данном случае корректней говорить о сценаристе, ибо «узнаем руку мастера». У Эллин Брош МакКенны две истории на всех – любовный треугольник, где смешно переплетаются архитекторы, геи и подружки невесты, и женщина на тернистом пути к карьере. То адвокатша Джулианна Мур бьется над бракоразводным процессом века («Законы привлекательности»), то начинающая журналистка Энн Хэтэуэй прислуживает акуле модного бизнеса («Дьявол носит Prada»), то вот теперь холмсова подруга МакАдамс пытается скрестить в рамках телешоу ежа и ужа (парой к Форду прилагается Дайан Китон, героиня которой на утренних эфирах не одну корейскую собаку съела). Суть, в общем, едина: тяжкий труд, большой почет, ужиться бы с дьяволом, который не так страшен, как его малюют, да себя, любимую, не потерять, о счастье женском не забыть – сохранить красавчика под боком. Иногда красавчик и дьявол представлены в одном лице (как в «Законах привлекательности»), но не под копирку же сценарии писать.
Парадоксально в этом всем то, что по однотипным опусам МакКенны некоторые умудряются снять приличное кино, пусть и унасекомив в них любовную линию в пользу рабочих будней. Так сделал Дэвид Френкель в «Prada», и фильм мы полюбили отнюдь не за роман секретарши и повара, а за игру Мэрил Стрип и сопутствующие антагонизмы. Так же сделал Мичелл, прожевав и выплюнув сгустком бледно-розовых соплей почти всю романтическую часть. Плевок этот, конечно, малоэстетичен, зато фокус камеры съехал в сторону Форда и Китон, и висящее на этих двух гвоздях «Доброе утро» смотрится вполне уместной, даже качественной комедией, где ключевое слово, конечно, «добро».
#{movie}А Форд хорош. Не добр, но тем и хорош. Его хамоватый сноб Померой будто раздут из его же двухсекундного камео в «Бруно», где нервная звезда смачно посылала Сашу Барона Коэна «на х...». Возможно, мы ждали от былой легенды приключенческого кино не совсем этого, но в сцене на охоте (ружье, шейный платок, Индиана Джонс на пенсии стреляет перепелочек) видна и верная доля самоиронии, и изящество заслуженного пенсионера, словом, всё то, с чем перебрал и недобрал Де Ниро, мигрировав в комедийный жанр.
«Крестная мать» и бывшая муза Вуди Аллена Китон как минимум не хуже. Демонстрируя, что за место в эфире она родину продаст, собачась с Фордом по поводу и без (привет тебе, Николсон), «бывшая Мисс Аризона» с приклеенной намертво улыбкой являет собой одновременно ехидную, но весьма милую пародию на утянутых хирургами телетёток. Учитывая, что сама Китон известна всей Америке как враг пластических операций, пусть не под злой, но под страшный удар попали телетётки.
Для блестящей ленты двух хороших образов маловато, но «Доброе утро» стоит похвалить еще и за соответствие чека товару, за то, на чем прокололся, например, «Турист». Зафрахтовав трех интересных актеров (Депп, Джоли, Беттани), оскароносец Доннерсмарк не использовал их потенциал максимум на треть, а свой собственный, судя по всему, вообще не использовал: в итоге мы получили проходную и крайне слащавую комедь. Имея куда худшие стартовые позиции, Мичелл тоже снял комедь, и тоже, в целом, проходную, но титулованные актеры её действительно украсили, композиционных ошибок в кадре почти нет, а большего от ходульного жанра «ромком» ожидать и не приходится. Мило, местами смешно, Форд рычит, Китон танцует под 50 Cent – самое оно, чтобы мягко выйти из затянувшейся новогодней пьянки.
Безусловно, если бы Китон и Форда в сценарии было больше, а неказистой романтики от МакАдамс и Уилсона меньше, фильм бы от этого только выиграл (тем более что характеристику, данную героем Форда герою Уилсона – «сеньор задолбыш», можно считать исчерпывающей). Однако целевая аудитория ромкомов почувствовала бы себя обманутой, а сопутствующей аудитории – аудитории профессиональных телевизионщиков – для хорошего бокс-офиса явно недостаточно.
Американские телезвезды заняты здесь в эпизодах, российские участвуют в дубляже. И те, и другие признаются, что узнают себя, что хорошо знаком им этот жизнерадостный ад: верблюды, акробаты, младенцы, девочки в балетных пачках, спортсмены, повара, рэппера, толстяки, диетологи и синоптики с синдромом Ангельмана – не спрятаться от них, не скрыться. Теоретически, изнанка телекухни должна заинтересовать еще и телезрителей, но на деле интересует только одно: когда уже и Владимира Познера заставят жарить яичницу в прямом эфире по примеру Форда-Помероя.
Мацкявичус уже жарил. И Марченко там был. И у Молчанова «Частная жизнь».
Только Парфенов сопротивляется.