Хотя если кого тут действительно не хватает, так это антиглобалистов: после фильмов, показанных в конкурсе в первые дни, к их акции наверняка присоединилась бы примерно половина присутствующих здесь журналистов.
О «Вавилоне» Алехандро Гонсалеса Иньярриту тут не вспомнил только ленивый, хотя Мудиссон, хитро щуря глаза, утверждает, что этого фильма не видел
Тему глобализации, начатую открывавшим фестиваль фильмом Тома Тыквера «Интернэшнл», продолжили картины немца Ханса-Кристиана Шмида и шведа Лукаса Мудиссона.
В «Шторме» Шмида женщина-прокурор в исполнении Кэрри Фокс ведет международный процесс по делу одного из сербских полевых командиров. После того как главный свидетель обвинения, молодой парень, кончает с собой, она находит его сестру (румынская актриса Анамария Маринка, звезда фильма «4 месяца, 3 недели и 2 дня»), которая, как выясняется, была не только свидетельницей, но и жертвой: ее вместе с десятком других боснийских женщин несколько месяцев держали взаперти сербские солдаты. Но как только девушка дает свое согласие на участие в процессе, судебная машина начинает тормозить, и в конечном итоге преступник фактически уходит от наказания.
На пресс-показе фильм встретили овацией, так что он имеет неплохие шансы на один из главных призов Берлинале, но причина тут в выбранной теме, а не в художественном качестве. Шмид, один из самых талантливых немецких режиссеров, с работой над первой англоязычной картиной просто не справился: его герои скучны, действие почти не движется, а диалоги, как остроумно заметили в одном из выпусков фестивальной газеты Variety, звучат так, будто их переводили на английский с немецкого через электронный переводчик.
То же можно сказать и о «Мамонте» Лукаса Мудиссона – это, кстати, тоже англоязычный дебют. Молодая пара из Нью-Йорка (Гаэль Гарсиа Берналь и Мишель Уильямс) переживает семейный кризис: она работает хирургом в неотложке и появляется дома только для того, чтобы поспать, он автор каких-то крупных интернет-проектов и летает по всему миру для подписания новых контрактов. Их дочку воспитывает няня с Филиппин, к которой девочка привязана больше, чем к родителям, а в это время на Филиппинах дети няни очень скучают по маме.
Если не считать последних 10 минут, в фильме не происходит вообще ничего: на фоне экзотических пейзажей, дизайнерских интерьеров и битком набитого холодильника (его для пущей убедительности пару раз показывают крупным планом) герои, вытирая слезы, страдают от глобализации и невозможности воссоединиться. О «Вавилоне» Алехандро Гонсалеса Иньярриту тут не вспомнил только ленивый, хотя Мудиссон, хитро щуря глаза, утверждает, что этого фильма не видел.
На втором месте по популярности – военная тема, причем войны тут упоминаются разные – от Второй мировой до иракской кампании. В «Чтеце» Стивена Долдри Кейт Уинслет играет кондукторшу, которая влюбляется в 15-летнего школьника. Чуть позже, когда они расстаются и мальчик поступает в университет, один из профессоров отправляет группу своих студентов на открытый судебный процесс по делу о надзирателях концлагеря. На скамье подсудимых повзрослевший герой видит свою возлюбленную и начинает терзаться муками совести – не только за себя, но и за нее.
Фильм удостоен пяти номинаций на премию «Оскар», но по-настоящему выдающейся тут является только работа Уинслет: в целом это очень ровное, выверенное кино, заметно уступающее предыдущим работам Долдри – «Часам» и «Билли Элиоту».
В датском фильме «Маленький солдат» главная героиня возвращается с войны в Афганистане и устраивается на работу к отцу-сутенеру, промышляющему продажей женщин из бедных африканских стран богатым европейцам.
К главной отцовской любимице, проститутке из Нигерии, она спустя какое-то время проникается глубокими чувствами (есть и сцена поцелуя – на Берлинале такое любят) и пытается ее освободить.
В американском «Посланнике» Орена Мувермана тема войны в Ираке подается с новой стороны: Вуди Харрельсон и Бен Фостер играют военных, которые первыми сообщают родственникам погибших солдат о постигшем их несчастье. Это замечательный фильм – камерный, ироничный (за юмор отвечает в основном Харрельсон), а главное, начисто лишенный патриотического пафоса, свойственного большинству американских лент об иракской кампании.
Однако на фоне всех этих «глобальных» трагедий несколько теряются истории об обычных людях, а они в программе тоже есть. Одна из немногочисленных удач нынешнего берлинского конкурса – драма «Про Элли» иранского режиссера Асхара Фархади. Это вполне современная история о нескольких семейных парах, отправляющихся на уикенд к морю с тайной целью свести своего друга, только что вернувшегося из Германии, с молоденькой одинокой девушкой Элли.
Первая половина фильма – семейные шутки и разборки, хлопоты по дому, танцы и игры в пантомиму. Потом Элли внезапно исчезает – то ли тонет в море, то ли просто уезжает, – и начинается настоящая драма о доверии и хрупкости человеческих чувств. Герои при этом почти не выходят из дома, но наблюдать за тем, как они меняются, гораздо интереснее, чем следить за бесконечными перемещениями в пространстве людей, живущих в «открытой и свободной» Европе.