Дизайн заставки вписывает название шоу в контур кошачьей головы. У Нагиева с этим животным творческое родство. На театральной сцене актер прославился ролью кота секс-террориста в спектакле под названием «Кыся». Но если этого не знать заранее, то о кошачьей теме забудешь сразу, как только начнется телешоу.
Улыбка без кота
Помпезностью и ориентацией на массовые вкусы в самом примитивном варианте «Большой спор…» побивает все рекорды |
Помпезностью и ориентацией на массовые вкусы в самом примитивном варианте «Большой спор…» побивает все рекорды. Похоже на инсценировку-экранизацию Книги рекордов Гиннесса.
Одно нелепое пари сменяется другим, еще более нелепым. Один отрепетированный аттракцион сменяется другим. Их участники наглядно доказывают якобы удивительные вещи, которые способны заинтересовать только тех, кому в этой жизни совсем нечем заняться в свободное время.
Сто человек размещаются на одной двуспальной кровати. Маленький мальчик вместе со своим псом за три минуты протыкает иголками много-много воздушных шариков. Получится или не получится добиться намеченной цели?
Ведущий и гости студии изображают азарт спора. Изображают на редкость неубедительно. К тому же в первом выпуске гостьями оказались Наталья Крачковская, всегда отличавшаяся фантастической искусственностью, и Марина Александрова, набравшая в последние годы профессионализм, но не темперамент – его одним старанием и практикой не заимеешь.
А чтобы у телеаудитории не возникало сомнения в высочайшем качестве смоделированных ситуаций, фокусов и реприз, им регулярно показывают дико хохочущих зрителей в студии. Назойливый образ смеховой реакции контрастирует с бледным остроумием самого действа. Начинает казаться, что смеются зрители чему-то другому.
Или их щекочут какие-то невидимые «служители телестудии», добиваясь сугубо физической реакции взамен эмоционально-душевного переживания действа. Знаменитый гоголевский вопрос «Над кем смеетесь?» хочется задать в самом прямом смысле.
Суть подобных шоу давно растиражирована во многих программах – от невиннейшей «Сам себе режиссер» до фривольных и брутальных шоу MTV. Но для безумных и бессмысленных конкурсов и пари везде ищут либо оригинальный антураж, либо особую тему, либо неповторимый тон ведущих. Где-то играют в детскую трогательность, где-то – в прожженную иронию, сметающую на своем пути любые обвинения в бессодержательности.
И только Первый канал ничем подобным себя не утруждает. При всех претензиях на здоровый юмор и при всей видимой громоздкости «Большой спор…» напоминает нечто печально нелепое, как хохот без улыбки, и неощутимо бестелесное, как улыбка без кота.
Кот без улыбки
Наконец, Нагиеву не надо долго раскачиваться, чтобы воплотить индивидуальность, которая запомнится |
Самая незавидная роль отводится Дмитрию Нагиеву. Вроде бы он постоянно на сцене. И шоу названо его именем. Но пассажи и реплики, для него написанные, не блещут эффектностью. Даже вспомнить и процитировать при всем желании нечего.
А запредельное количество участников и немалое число гостей, общая суета предпринимаемых акций и суета вокруг этих акций слишком плотно занимают пространство и время в кадре. Нагиев непроизвольно оказывается в роли разводящего администратора. Его самостоятельная значимость в «Большом споре…» минимальна.
Сей факт вызывает серьезное сожаление, поскольку Дмитрию Нагиеву есть что привнести от себя в любую программу. Нагиев являет собой весьма выразительную артистическую индивидуальность. Он умеет быть ведущим-провокатором, для которого не существует никаких традиционных табу. В амплуа такого ведущего он и прославился в проекте «Окна» на ТНТ.
Нагиев может создавать и очень «вкусные» в своей пластичности образы героев амбивалентных, с налетом инфернальности. Благодаря этому актер мифологизировал чеченских командиров, сыграв в «Чистилище» у Александра Невзорова. И создал в «Каменской…» небанальный образ современного следователя Михаила Лесникова, ходячую противоположность ширпотребному персонажу-милиционеру, доброму и простому до глуповатости.
Даже в ординарном криминальном сериале «Крот» Нагиев сыграл грузинского мафиози, виртуозно балансируя на грани документальной достоверности и пародийной экспрессии – со стальным блеском в глазах, легким акцентом, восточной театральностью и восточным коварством.
Нагиев не боится ронять высокий демонизм – и появляется в образе придурка Задова со свиным рылом, живет внутри деформированного изображения, отдает себя на заклание визуальным спецэффектам. Он относится к себе как к пластилину, готовому на все ради неповторимой выразительности. Можно считать «Осторожно, Задов!» и «Осторожно, модерн!» чудовищными шоу, но нельзя не признать оригинальности этих российских «кошмариков».
Наконец, Нагиеву не надо долго раскачиваться, чтобы воплотить индивидуальность, которая запомнится. Достаточно эпизода. Трудно решить, кто получился органичнее и точнее – барон Майгель или Иуда в «Мастере и Маргарите». Наверное, все-таки Иуда, потому что в нагиевском Майгеле не оказалось ни грамма советскости.
Вот этим несоветским динамизмом фактуры, вкрадчивостью кинообаяния и театральной энергетикой громких эскапад Дмитрий Нагиев и обязан своей популярности. Он обрел ее до того, как стал попадать в проекты центральных каналов.
Создатели сериалов и фильмов задействуют, каждый по мере сил и фантазии, творческие возможности Нагиева. Центральное же телевидение как таковое использует пока саму популярность актера.
Тактика привлечения звезд, зарекомендовавших себя на второстепенных каналах, входит в моду. Первый канал уже работает с Анастасией Заворотнюк, не слишком заботясь о совместимости повадок ее няни с общим имиджем первой «кнопки».
Ну а «Большой спор…» вообще не беспокоится о том, чтобы ведущий проявил хоть какую-нибудь черту своего имиджа. Коммерческий успех и более высокий статус Дмитрий Нагиев получает в обмен на равнодушие к своим талантам, которым в «Большом споре…» попросту нет места.
Нагиев периодически пытается с особым нажимом интонировать свой текст и делает всякие «страшные глаза». Но остается в «Большом споре…» лишенным того, что отличает его от обыкновенного ведущего. Который всю жизнь только и ходит по студии с микрофоном и отвечает за так называемое «оживленное общение».
Дмитрий Нагиев оказывается в роли Чеширского кота, у которого отняли его знаменитую улыбку.