Вл. Мартынов: «Время великих композиторов прошло»

Что такое академическая музыка сегодня, какой у нее зритель и перспективы? Эти и другие вопросы задала юбилярам корреспондент газеты ВЗГЛЯД Юлия Бурмистрова.

Все наши композиторы – это исключения из правил, которых нет

- Что для вас в современном мире быть академическим композитором?
- Все, что я сейчас делаю в своей жизни, не для результата. Скорее зондирование ситуации. Я полностью уверен, что прошло время великих произведений и великих композиторов, как прошло время великих путешественников и географических открытий. Сейчас эти путешествия совершаются для других целей. Пишешь, чтобы проверить, есть ли кто-то живой.

- Вы имеете в виду зрителя?
- Нет, я имею в виду человека. Зритель в наше время не может быть живым. Он сейчас не нужен. Нужен соучастник.

- Соучастник нужен композитору или исполнителю?
- Всем. Композитору, исполнителю, зрителю. У нас более честная страна. Наш человек невероятно чувствителен ко всякого рода концам и началам. Конец в исполнительской культуре, который мы наблюдаем, здесь наиболее остр.

На Западе это не так чувствительно, потому что существует определенная культура восприятия академической музыки. Западный зритель по накатанной ходит на одни и те же концерты, которые в основном скучны до бесконечности. Привычка ходить на концерты продлевает эту смерть все дальше и дальше, создавая иллюзию благополучия. Но, по реакции публики на дешевое исполнение, все равно можно сказать, что она тоже в трупном состоянии.

- Вы говорите про закат исполнительской культуры академической музыки, а композиторская культура? Если честно, я слабо понимаю, как живут академические композиторы.
- В России нет композиторского рынка. У нас нет системы издательств, нет системы фестивалей академической музыки. Абсолютная пустыня. Академический композитор не имеет возможности реализоваться в России. Если мы можем рассуждать про закат исполнительской культуры, то о композиторской мы даже не можем говорить. Все наши композиторы – это исключения из правил, которых нет.

- Что такое композиторское издательство?
- Человек заключает контракт с издательством и живет на эти деньги. Он обязан им писать сколько-то произведений в год. А издательство занимается тем, что ищет исполнителей, записывает эти произведения, следит за фестивалями, снимает залы. Чтобы композитор состоялся, нужно создать и объяснить его образ.

Это целая система, в которой композитор может работать, а главное, зарабатывать своей профессией, знаниями и талантом. А так - написал что-то, и куда? Российский композитор – это лопух под забором.

Так же было и в советское время. Если композитор не найдет исполнителя, он не состоится. Какую бы хорошую музыку он ни писал. Все зависело от исполнителя, который, как локомотив, вывозил на себе композитора. Так было со Шнитке, например, которого брал на себя Кремер. А это все работа издательства.

Композиторы вынуждены заниматься халтурой, рекламой, которая их сжирает. Хорошо еще, если в кино попадет. Но киноформат - это совсем другая музыка, другая стилистика.

- Утрата издательской культуры произошла после революции или еще потому, что появились такие конкуренты, как кино, кабаре и другие виды массовой культуры?
- Очень сложный вопрос. Вроде на Западе и функционирует эта система, но в то же время не порождает новых имен. Композиторская традиция создания великих академических произведений сама по себе ослабевает.

Если же говорить о конкуренции, то в середине 20 века у академической музыки появились другие мощные конкуренты, которые ее просто смели. Это джаз, рок, а потом и поп-музыка, вовсе не кино и кабаре. Огромный отток людей, кто мог бы обучаться в консерватории.

Даже когда я учился, в 50-60-е годы, казалось, что академический композитор монополист на музыкальном поле. А потом выяснилось, что существует рок, джаз. Что они-то и есть великая музыка человечества. Академическая же превратилась в маргинальное образование. По статусу, известности, гонорару, престижу ни один серьезный современный композитор не сравнится даже с поп-звездой. Быть академическим композитором не престижно.

- Татьяна, как вы создавали ансамбль? Какой принцип в отборе исполнителей?
- Создавался он не по тем принципам, по каким бы создавала сейчас. По принципу единственной возможности. Это было 25 лет назад, было все нельзя. Все участники где-то работали или должны были числиться. Кого-то я уговорила, кто-то просто сочувствовал нам, а кто-то действительно любил старинную музыку.

Мы собрались и начали играть сначала отдельные концерты. Как-то быстро стали известными, так как были почти единственными. В филармонии заинтересовались и открыли Академию старинной музыки, куда мы вошли полным составом.

Сейчас я не стала бы, наверное, организовывать это. Тогда было другое время. Безденежное во всех отношениях. Мы даже ездили на гастроли за свой счет. Нынешние музыканты не могут себе это представить. Главное ведь была идея - играть старинную музыку в ее аутентичном виде.

Что значит в аутентичном виде?
- Раньше старинной музыки не было. Всегда была музыка своего времени, пока Мендельсон не дал старинной музыке второе дыхание. Конечно, знали Баха и других композиторов, но не играли.

Шла эпоха романтизма, это придало старинной музыке исполнительские особенности, чуждые ей. Романтизм, на мой взгляд, убил старинную музыку, сделав ее архивной. В конце прошлого века появилось течение, которое очистило музыку от этих исполнительских наслоений. Восстановили грамоту прочтения нот. Ведь были написанные ноты, которые не игрались.

Есть материал, который нравится, волнует. Думаешь про него все время. Можно сравнить с рождением стихотворения. Внутренняя песчинка, попавшая в раковину, вокруг которой начинает нарастать жемчужинка. Решения могут приходить во сне, где и как угодно. Это всегда озарение.

Вот, например, опера, которая будет сегодня звучать. Я придумал собрать шесть сольмизационных ступеней, придуманных Гвидо Аретинским. Ведь что он сделал? Он создал точную фиксацию звуковысотности. Без его нотной системы композиторская музыка не могла бы существовать. Не было бы Моцарта, Бетховена, никого. До этого мелодии передавались, как говорится, из рук в руки. Система Гвидо позволяет прочитать с листа незнакомую мелодию.

В опере все это сопряжено с трактатом Бонавентуры «Восхождение души к Богу», где восхождение также разбито на шесть ступеней. Вся интрига состоит в соединении этих двух великих творцов. А еще это опера об опере. Где в качестве действующих лиц – различные оперные стили.

- Вы сразу записываете в ноты или на диктофон?
- Визуальный аспект очень важен. Все великие произведения еще и графически велики. Если бы вы увидели автографы Баха! Это можно даже не слушать, настолько красиво. Или записные книжки Бетховена. Партитура должна быть графически убедительна. Зачастую идут визуальные подсказки. Придумывается большими частями, не касаясь клавиш.

- Хочу спросить про ваш «Реквием». Одно из самых больших музыкальных потрясений в моей жизни. Что такое «Реквием» для композитора в середине его творческого пути?
- «Реквием» полемическое произведение. Все великие «Реквиемы», которые мы знаем - Моцарта, Брамса, Верди, - в какой-то степени неправильные. Они интерпретируют канонический текст с точки зрения страдания по умершему. А в тексте речь идет о вечном покое, вечном свете. Смысл «Реквиема» - провести душу усопшего к свету. Бури эмоционального страдания, боль оставшихся в живых не должны там присутствовать.

Моя задача была исправить эту нововременную ошибку по отношению к «Реквиему». Вернуть его в лоно готических и ренессансных произведений, в которых был только свет. Не стоит фетишизировать этот текст, он такой же, как и все остальные. Так получилось, что Моцарт умер, написав «Реквием». Это тоже одна из причин.

Несмотря на то, что по телевизору показывают много крови, смертей, наше общество старается абстрагироваться от смерти в бытовом плане. Этот миф о неминуемой смерти после написания «Реквиема». Фальшивые смыслы, которыми современное человечество наполняет свою жизнь, отстраняясь от настоящего понимания смерти.