В нынешнем году в Бабьем Яре Украинским институтом национальной памяти был установлен информационный стенд, прославляющий память Ивана Рогача – члена «провода» (руководства) ОУН*, главного редактора ежедневной киевской газеты «Українське слово» (издавалась в сентябре-декабре 1941 года).

«Национальная память» - это совсем не то же самое, что национальная история

До того как нацисты решили, что деятели ОУН им не нужны, и в числе прочих уничтожили Ивана Рогача, в его газете появлялись настойчивые призывы разоблачать и сдавать «законным немецким властям» евреев, которые могут скрываться под подложными документами и выдавать себя за представителей других национальностей.

Сканы газеты доступны в сети. 

Люди, сотрудничавшие с нацистами, в частности, те, кто выдавал на муки и смерть своих сограждан, были в любой из оккупированных стран.

Но, как правило, их имена являются предметом крайнего бесчестья, в национальной памяти соответствующих народов они занимают место самого позорного отрицательного примера: такие-то – бесчестные предатели и прислужники крайнего зла, проклятые всем народом, вот чего в жизни надлежит избегать.

Иван Рогач был не просто человеком, сражавшимся на определенной стороне. В ряды тех или иных формирований можно было попасть по принуждению или более-менее искреннему заблуждению.

Этот образец бесчестной жестокости и низости предлагается в качестве героя, которому слава.

Впрочем, он там не один такой – по мере того, как в сети появляются документы, отражающие деятельность ОУН, можно убедиться, что его взгляды и поведение были совершенно типичными для этой организации.

Еще раз отметим, что негодяи такого рода были везде. Но не везде из них делают героев. 

Почему так получилось, что украинский «институт национальной памяти» прославляет именно таких людей?

С точки зрения евроинтеграционных устремлений это крайне вредно. В Европе на это брезгливо морщатся, американцы гораздо менее брезгливы, но и им было бы легче без всего этого прославления людоедов. Что побуждает Вятровича со товарищи действовать явно во вред своей стране?

В определенном смысле у них нет выхода. У них просто нет других героев и символов. Их возможности конструирования «национальной памяти» сильно сужены. 

«Национальная память» – это совсем не то же самое, что национальная история.

Это то, как люди желают ее видеть – и тут исторические факты, личности и события неизбежно подвергаются отбору: кого-то прославляют, а какого-то задвигают в тень, какую-то годовщину празднуют, а какая-то проходит незамеченной, кому-то ставят памятники, а кого-то в учебниках не упоминают.

Все это встраивается в какое-то обобщающее повествование «с древнейших времен», которое должно указать людям их место в истории, внушить им благодарность и почтение к предкам и чувство долга в отношении современников и потомков. Такая память может формироваться отчасти стихийно, отчасти в результате намеренных усилий по «строительству нации».

Память неизбежно мифологизируется – мне доводилось читать забавную статью в какой-то британской газете, которая обвиняла в клевете Мэла Гибсона за его фильм «Патриот».

В этом фильме восставшие против легитимного короля Георга американские сепаратисты были изображены героями, а войска британской короны – настоящими эсэсовцами. Верен ли фильм исторически? Скорее всего, нет, да это и неважно: героический эпос о борьбе за свободу против тирании – это именно эпос, а не протокол.

Разные «национальные памяти» будут видеть разные события по-разному, и на это вряд ли стоит сердиться, это просто стоит принять к сведению. «Национальная память» – это размышление над национальной историей, а не история как таковая.

Проблема в том, что «национальная память» может оказаться больной, дисфункциональной, она может предлагать такие ориентиры и такие примеры, которые не обернутся ничем, кроме бедствий. На роль ключевых фигур истории могут выдвигаться люди, глубоко разделяющие общество на тех, кто их восхваляет, и тех, кто их проклинает, люди не просто сомнительных, а, несомненно, дурных нравственных качеств.

Эта опасность может возникать в любой стране, но на Украине она реализовалась из-за выстраивания национальной идентичности «от противного».

Если люди выстраивают картину истории, в которой «никогда мы не будем братьями» и никогда не были, Россия и русские являются архиврагом, чуждой и извечно враждебной расой, то они вынуждены оказаться от всех позитивных фигур, событий или достижений, которые как-то связаны с русскими.

А с русскими – так уж исторически сложилось – связано очень многое, начиная с общих цивилизационных корней, восходящих к Крещению Руси и святому Владимиру, памятник которому в Киеве был недавно разрисован какими-то патриотическими вандалами.

Для идеологии, которая оценивает времена Российской империи и тем более СССР не как более или менее нейтральное «пребывание в составе», а как национальное порабощение, любые подвиги или достижения украинцев в этот период неизбежно оказываются чужими.

Если считать, что народ пребывал в порабощении, то нельзя же делать предметом национальной гордости рабский труд на ненавистного хозяина или, тем более, участие в боевых действиях за его интересы.

Но так сложилось, что большинство из них проявляли свои таланты в рамках того единого духовного, культурного и, значительную часть истории, государственного пространства, которое объединяло наши народы. Поэтому для строительства «национальной памяти» в духе Вятровича они не подходят.

Что же остается в качестве национальных героев и символов?

Не очень многое, и тут докатиться до прославления человека, который призывал выдавать своих соседей на расправу нацистам, можно довольно быстро. Это, конечно, против интересов страны, но это неизбежно вытекает из соответствующей картины истории. 

Возможно, стоит обратить внимание на то, что с самой этой картиной что-то не в порядке.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ