Великая история началась с забавного путешествия Бильбо Бэггинса, вернувшегося домой и оставшегося самим собой, хоббитом, верным вечному дому, не слишком отличимому от сотен других домов.

Люди – главные толкиеновские статисты в этой битве рас

Но сказка о смешных человечках довольно скоро выросла до первого эпоса о Добре и Зле, в котором и добро оказалось не таким добрым, и зло имело право голоса.

Толкиен был человеком строгим и простым, несмотря на ум и эрудицию, и его открытие сложностью не отличалось: на сторону Зла люди становятся по собственной воле. Никто не опоил и не обманул волшебника Сарумана, он все сделал самостоятельно, в трезвом уме, здравой памяти.

Уже не важно, кого именно подразумевал автор, говоря о хоббитах (фото: Кинокомпания "Каро Премьер"/ТАСС)

Однако и путь Добра был не так прост. Жалкий и потерявший все Горлум, обуреваемый одной страстью, к «моей прелесссти», слишком похож на высоких и обретших все эльфов, обуреваемых одной страстью, к чистоте своей крови. Страсть уродует, хотя иногда по лицу и не скажешь.

То же самое о путях Света и Тьмы можно сказать и применительно к «Звездным войнам», где Добро выглядит порой, мягко говоря, странно, и, разбирая «Гарри Поттера», где Зло все стремится сделать что-то ужасное, да все как-то неубедительно.

Мир Толкиена настолько пластичен и универсален, что орков и эльфов можно менять местами, не слишком потеряв в сути: роман Андрея Лазарчука «Мы – урус-хаи», в котором восстанавливается доброе имя «приспешников Зла» – лучшая тому порука.

Сегодня – не 1937 год, и потому давно уже не важно, кого именно подразумевал автор, говоря о хоббитах, кого имел в виду, рисуя орков, а кто выступал в роли эльфов. Ответы есть, хотя и споры ведутся до сих пор, но это уже – детали. Важно совсем иное.

Со времен публикации «Хоббита» изменилось, кажется, слишком многое, но если мы немного отвлечемся от гаджетов и возможности еще более изощренно убивать людей, чем раньше, то окажется, что главное осталось точно таким же, как и было. Орки клянут эльфов, эльфы презирают орков, промеж всех огней мечутся в панике оставшиеся случайно в живых люди и пытаются хотя бы понять, что вообще происходит.

Люди – главные толкиеновские статисты, в битве рас (после нацизма это слово звучит, конечно, совсем плохо, но другого нет) им отведена последняя роль, даже хоббиты – нужнее, и именно в этой игре мы все до сих пор участвуем.

Государства (причем вообще все, такова уж их природа) правят подданными, как орками, своих пешек в большой игре они назначают эльфами (Виктория Нуланд приобщала к бессмертию через печеньки, а там уже и «Небесная сотня», сразу – в Рай), корпорации учат свой топ-менеджмент азам эльфийского этикета, а презрение всех ко всем – вообще фирменная черта наших печальных времен.

Европейцы брезгливо, но честно пытаются помочь беженцам, ни на секунду не скрывая того факта, что они здесь – первосортные эльфы, наши сетевые бездельники и украинские добровольные помощники Арсена Авакова изо дня в день зовут Россию Мордором (это слово – тоже из толкиеновского словаря), а патриоты отказывают в человеческой природе то геям, то феминисткам.

Защитники геев и феминистки в свою очередь готовы «отправить в биореактор» «быдло», а какой-нибудь спаситель бездомных котят, глазом не моргнув, может избить жену. Это логично, она же не котенок, заслужила, наверное. Стройная фея с осиной талией, глядя на полноватую девушку, содрогается, как от удара под дых, и начинает свою отповедь чуть ли не с мата.

В 37-м году Толкиен пытался – в доступной для современников форме – описать тоталитаризм государства, но вывел идеальную формулу тоталитарного человека, который сам готов стать Гитлером, поделить мир на тех, кому жить, кому умереть, а потом запостить в Фейсбук глубокомысленный пост о том, как же тяжко ему жить в мире, где его никто не понимает.

Орки до сих пор ненавидят эльфов, эльфы и по сей день терпеть не могут орков, люди из разных королевств не доверяют вообще никому, и даже хоббитам не спрятаться в пряничных домишках. Придут, достанут, заставят идти в поход.

Но правда – если она вообще есть – состоит в том, что все это – ненормально, это какое-то искажение замысла (о нем Толкиен написал «Сильмариллион»). А норма – это когда несть ни орка, ни эльфа, как не было для Христа ни эллина, ни иудея. Есть просто люди, которые придумали себе жестокие сказки и мучают друг друга ради красивой идеи, идейной красоты или просто так, от скуки.

Если 21 сентября 2015 года и существует хоть один повод перечитать «Хоббита», то отказ от чьего бы то ни было мучительства – это он и есть.