Думаю, многие из тех, кто не слишком пристально следит за европейским футболом, удивятся не меньше моего, встретив эту фамилию в новостях: «Булыкин?! Как, тот самый? Еще играет?» И ухмыльнутся недоверчиво: «Я-то думал, он уже совсем с футболом завязал».
А вот и нет, не завязал. Пока блистательный Аршавин, которого после Евро-2008 «сватали» почти во все крупнейшие клубы Европы, все никак не может уйти из «Зенита» хоть куда-нибудь, забытый футбольными болельщиками Булыкин под шумок оказался сначала в «Байере», а через год перешел в бельгийский «Андерлехт». Живет в Брюсселе, учит третий язык и с начала сезона забил пять мячей в девяти матчах.
В интервью Дмитрий Булыкин, рассказывая о своей жизни в Германии и Бельгии, словно бы оправдывается перед кем-то
Но при этом в интервью Дмитрий Булыкин, рассказывая о своей жизни в Германии и Бельгии, словно бы оправдывается перед кем-то. За то, что «выпал из обоймы» футбольной жизни России, за то, что готов был уехать в Европу играть за «смешные» деньги. За то, что «Байер», и уж тем более «Андерлехт» – это не «Реал», не «Манчестер Юнайтед» и даже не «Тоттенхэм». Но главное – за то, что может позволить себе выпить вина или пива после тренировки, сходить на дискотеку, купить телефон Vertu («Если можешь себе позволить, почему нет?»). И вообще – получать от жизни удовольствие, несмотря на свой статус главного объекта насмешек, заработанный на родине.
А за что, собственно, ему оправдываться?
Знаете, все люди по отношению к своей профессии делятся на две категории. В футболе первые, что называется, «рвут жилы» на поле, играют через боль и живут футболом. Они входят в историю и становятся символами своей команды. В мировом футболе это Рой Кин, Джон Терри, Дженнаро Гаттузо, Стивен Джеррард… Из наших – в первую очередь вспоминаются Андрей Тихонов, Сергей Семак, Юрий Жирков. Из «условно наших» – Анатолий Тимощук.
Но не все такие. Есть и другие. Те, которые, доиграв матч, переключаются с футбола на что-то другое, а уходя с поля, просто как с работы, не станут в стотысячный раз прокручивать в голове эпизоды матча, в котором могли бы сыграть лучше. У них в жизни есть и другие земные радости, не связанные с футболом, – красивые девушки, светские тусовки, рестораны и казино, дорогие машины и телефоны.
Интервью с Дмитрием Булыкиным не было особенно примечательно, если бы не выходило за рамки футбола (фото: ИТАР-ТАСС) |
Всякому хотелось бы, конечно, получить такую репутацию. Но если быть до конца честным, то жить их жизнью при этом – совершенно не хочется, а? Приходить на тренировки раньше всех в любое время года, играть и через «не могу», и с температурой под сорок, а во всех интервью подчеркивать, что на первом месте всегда – клуб и команда, а не твой новый «Мерседес» или роскошная свадьба с невестой-моделью. Завоевывать известность тяжелым, изнурительным трудом, а не громкими скандалами. И никогда, никогда не позволить себе расслабиться, сказать «я устал, я не могу больше». Всегда быть железным, являя собой воплощение поговорки про то, что «жить надо не для радости, а для совести», даже если тебе самому это, может быть, вовсе и не в радость – словно каждый день держишь отчет перед каким-то незримым, но очень строгим судьей.
…Это трудный путь, который выбирают полтора процента живущих на земле людей – цель прекрасна, но цена слишком высока. Все же остальные живут так, как легче. Удобнее. Комфортнее. Надо ли за это оправдываться? Не знаю. Не всем же быть, как Рой Кин или Джон Терри…
Интервью с Дмитрием Булыкиным не было бы особенно примечательным, если бы не выходило за рамки футбола и не заставляло задуматься о вечном вопросе, сколько бы мы ни отрицали цинично, что эти «высокие материи» могут волновать и нас: как все-таки жить – для радости или для совести? У каждого свой ответ. Главное – быть готовым платить потом за свой выбор, каким бы он ни был: если «для совести» – то самоотречением и тяжелым трудом, а если «для радости» – то насмешками или забвением толпы.