Фразочка «Путин переиграл» естественным образом вырастает из твердой уверенности в том, что Путин вообще с кем-то во что-то играл. Эта «опция по умолчанию» предполагается «сообществом», исходя из собственных представлений о реальной политике, а точнее, из отношения «тусовки» к медиа. Медиа, как ни странно, играют в истории с «преемником» ключевую роль.
Парламентские выборы будут сложны именно потому, что среди партийных лидеров «преемников» не видно
Всю эту нехитрую реальность даже не предсказал (и уж тем более не описал), а придумал Виктор Пелевин в гениальном романе «Generation П», где впервые была сформулирована основная идеологическая константа современной политтехнологии: «мира не существует вне медиа». Пелевин, конечно, сложнее и тоньше (во всяком случае, в ранних текстах), но отечественные технологи за редким исключением – люди, мыслящие в очень коротком пространстве возможностей. Отсюда все эти «сливы», «инсайды», гадание на «преемнике», отсюда же – большая часть всех так называемых партийных раскладов, да и партийность вообще.
Почему именно эта реальность оказалась столь востребованной и столь живучей (все ж даже эпоха Путина не отменила ее) – отдельная проблема, касающаяся и послесоветского политического языка, разрывавшегося между партийным съездом и бандитской разборкой, и всего общества, питающего неизъяснимое уважение к любой сложносочиненной грамотности. Вчерашние директора заводов и комсомольские работники достаточно скоро поняли, что пока они «решают вопросы», должны существовать какие-то особые люди, которые всё творящееся могут объяснить более или менее сложными словами. Мода на эти слова, как и на всё остальное, впрочем, ковалась в Москве. Прилетая куда-нибудь, скажем в Красноярск, нанятые московские технологи умели объяснить неудачливому кандидату в губернаторы его поражение на выборах так обстоятельно, что на окончательной сумме гонорара само поражение не сказывалось никоим образом. Эти умения, рождавшиеся в пылу боев, сформировали непередаваемый политический стиль, который позволим себе назвать, согласуясь с целесообразностью, «разводкой».
Придуманный «экспертным сообществом» «преемник» – классическая разводка. Вся ее соль состоит в том, что субъектом разводки представляется власть. Это же не «эксперты», это сам Путин ночи не спит, преемника ищет, это же не им, а президенту необходимо «передать власть». Разумеется, мнение самого Путина, который заявил о том, что выборы будут, а преемника – нет, никому не интересно. «Тайная механика» власти изобретается не для того, чтобы прислушиваться к тому, что не укладывается в какую-нибудь очередную стройную теорию.
Фразочка «Путин переиграл» естественным образом вырастает из твердой уверенности в том, что Путин вообще с кем-то во что-то играл |
Парламентские выборы в этом смысле будут сложны именно потому, что среди партийных лидеров «преемников» не видно. Ни Грызлов, ни Миронов, ни Зюганов, ни Жириновский (об остальных и говорить нечего) не станут главой государства, вне зависимости от того, кто из них будет участвовать в президентской гонке. Существование большого количества альтернативных фигур – Иванова, Медведева, Нарышкина, Якунина, Чемезова etc., обладающих достаточным ресурсом для выдвижения собственной кандидатуры, создает замечательное по своей притягательности пространство прогнозов, предположений, недомолвок и умолчаний. Каждый из перечисленных – потенциальный «преемник», и трудно отказать себе в удовольствии перебрать «пасьянс» набело, выискав то или иное свидетельство «усиления» одного или «падения» другого. Ни один из кандидатов, к слову сказать, о своих президентских амбициях так и не заявил, но это тоже мало кого смущает. Наверняка ведь скрытно на заветный пост метят. Тайны Мадридского двора, конечно, но хоть какая-то забава.
Ушедшего Михаила Фрадкова и пришедшего ему на смену Виктора Зубкова в прокрустово ложе «преемничества» уложить трудно. Первого весь его премьерский срок снисходительно именовали «техническим» и раз в полгода дежурно «отправляли в отставку», второй, наоборот, будет от толпы «преемников» в достаточной степени зависим. Ровно настолько зависим, чтобы спокойно решать технические задачи и готовить страну к грядущему (да уже, пожалуй, начинающемуся) мировому кризису ликвидности и его последствиям. Странно было бы предполагать, что нас он никоим образом не заденет. Зубков – совершенно не преемник, и сможет ли он конвертировать эту кажущуюся слабость в реальную силу, зависит именно от него.
Этим назначением Путин не мог, да и наверняка не собирался никого «обыграть». Вряд ли он в общепринятом смысле вообще «играет», расставляя фигуры на умозрительной шахматной доске. Этим есть кому заняться. Проблема в данном случае несколько глубже: Путину необходимо уйти, ослабив и усилив одновременно все группы влияния, чтобы ни одной из них не удалось непосредственно влиять на следующего президента страны. И эта задача – не технического, а именно идеологического свойства: власть в России по природе принадлежит вовсе не «царю», как это всем, к слову сказать, крайне удобно, а равновесию различных сил и возможностей. Новую конфигурацию этих сил и выстраивает Путин
А вы говорите – преемник.