В Германии все стабильно, в смысле – стабильно плохо. Фридрих Мерц, будучи самым непопулярным канцлером в истории после Гитлера, отказывается уходить в отставку и как-либо менять свою политику. «Я на своих 16 аршинах здесь сижу и буду сидеть», – говаривал в похожей ситуации булгаковский Шариков.
Его рейтинг поддержки – около 10%, уровень неодобрения – 70%. На упреки по этому поводу канцлер отвечает, что не ищет народной любви. Он, мол, пришел на должность, чтобы проводить непопулярную, но, по его мнению, необходимую для будущего Германии политику.
Подобную позицию можно было бы даже уважать, если бы не суть политики: новая милитаризация и война с Россией руками Украины. Для Германии такое ничем хорошим закончиться не может, доказано дважды.
Тем не менее, система, пусть со скрипом, но подчиняется Мерцу. Даже несмотря на то, что далеко не все в правящей партии христианских демократов (ХДС) умеют отрицать реальность столь же упорно, как канцлер.
Например, предшественник Мерца в кресле партийного лидера Армин Лашет заявил, что у федерального правительства больше нет «места для маневра» в усилении ПВО Украины, и нет ресурсов, чтобы ее обеспечивать: отдали все, что можно. Этот человек был благословленным Ангелой Меркель преемником, но проиграл федеральные выборы Олафу Шольцу. Поскольку Мерц и Меркель ненавидели друг друга, отношения канцлера к Лашету сложное (и это взаимно), но тот занимает значимый пост главы комитета Бундестага по иностранным делам и при этом знает толк в бухгалтерии, так что спорить с ним трудно.
Однако эта безадресная критика начальства, которое живет не по средствам, не касается фундаментальной вещи - восприятия России как противника. То есть реалисты признают, что содержание ВСУ становится неподъемным для немецкого бюджета, но беспокоятся при этом об обороноспособности Германии и не посягают на пересмотр нынешней «восточной политики».
А ведущая оппозиционная партия страны - «Альтернатива для Германии» или АдГ - из-за некоторых вводных не очень-то похожа на людей, на которых можно положиться. Слишком неоднородная структура. Слишком специфическая страна.
В этой партии есть «крыло» с вполне русофильскими настроениями с той оговоркой, что это любовь не к России, а к себе: возобновление торгово-экономической кооперации (особенно в области энергетики) резонно расценивается там как благо для Германии.
Но есть и «крыло» русофобское, воспринимающее Россию как угрозу западной цивилизации, а также ревизионистское, что естественно для национал-патриотической партии, но неприемлемо и с русской, и с европейской точек зрения (во многих странах за высказывание подобных взглядов вообще судят, и Германия, как и Россия, не исключение).
При этом лидера партии Алису Вайдель относят как раз к русофобскому крылу. Формально равноправного сопредседателя Тино Хрупалла, наоборот, к русофильскому, но он явно на вторых ролях.
По суме обстоятельств от АдГ ждали той же эволюции, через которую прошли француженка Марин Ле Пен, британец Найджел Фарадж и ряд других правых евроскептиков, – в сторону русофобии. В большинстве своем им жаль тратить ресурсы на Украину, трезво осознаваемую в роли бездонной бочки, но они полностью абстрагируются от России и не ставят под сомнение курс на общеевропейский конфликт с ней.
У кого-то (того же Фараджа) прорывается истинно русофобское нутро. У кото-то (той же Ле Пен) превалирует желание выиграть выборы. Кто-то (например, партия Шведские демократы или венгерский Йоббик) пошли на трансформацию ради того, чтобы стать системными игроками (и не преуспели, кстати говоря).