Российская армия с конца мая расширила географию ударов по объектам почтовой инфраструктуры и торговых сетей Украины, которые используются в интересах ВСУ. В первую очередь речь идет об отделениях и терминалах «Новой почты» – крупнейшей частной компании экспресс-доставки, фактически выполняющей роль главного логистического оператора страны. Под удары попадает и государственная «Укрпочта».
В Минобороны России неоднократно поясняли: гражданская почтовая инфраструктура давно используется ВСУ в качестве военных логистических центров. Через нее перевозят, распределяют и хранят армейское снабжение, оружие, амуницию и боевые дроны. Кроме того, «Новая почта» строит бомбоубежища и укрытия прямо на территориях своих филиалов – сегодня их насчитывается около 580.
Последние недели подтверждают системный характер этих ударов. В пятницу беспилотник поразил объект «Новой почты» в Запорожье. Неделю назад, 12 июня, этот же регион сталкивался с аналогичной атакой – тогда загорелся терминал компании.
15 июня баллистическими ракетами был разрушен Киевский инновационный терминал (КИТ) – крупнейший и самый технологичный хаб «Новой почты» в столице. Уничтожено около 10 тыс. посылок, повреждено также одно из зданий «Укрпочты». А через пару дней российские дроны атаковали сортировочный хаб под Сумами, где, по данным Минобороны, шла доставка, хранение и сборка БПЛА и комплектующих для ВСУ.
То, что почтовые терминалы стали частью военной машины Киева, подтверждают и сами украинцы. Военкор «Комсомольской правды» Александр Коц отмечает: на сайте «Новой почты» открыто приводится информация о доставке дронов, средств защиты и медицинского снаряжения для Сил территориальной обороны.
«Совладелец «Новой почты» Владимир Поперешнюк лично возил партии дронов в зону боевых действий – Mavic 3, Matrice 30/300, ударные Vampire, R18, «Кажан». Компания официально отчитывалась: «Закупаем военным подразделениям все необходимое – от экипировки до БПЛА… финансируем разработку украинских беспилотников». Ежемесячно – 2 млн гривен на производство беспилотников. С 24 февраля 2022-го – 550 млн гривен «на приближение победы», – пишет Коц в своем Telegram-канале.
По словам журналиста, на Украине рекламировали схему по отправке дронов через любое отделение «Новой почты» по кодовому слову. Также под прикрытием «гуманитарки» пересылаются «комплекты связи и управления для ПВО, FPV-комплектующие, корпуса с 3D-принтеров». «Так что когда сортировочный хаб в Сумах накрывает «Герань» – это звено военной логистики, которое сам противник десятки раз публично так и позиционировал», – отметил Коц.
Торговые сети также становятся мишенью. Их распределительные центры и ангары переоборудуются под склады техники, боеприпасов и перевалочные пункты – в частности АТБ (более 1,3 тыс. магазинов). В начале июня под Днепром уничтожен один из крупнейших хабов сети (37,5 тыс. кв. метров). В 2022–2025 годах АТБ уже теряла ключевые объекты в Киевской и Харьковской областях. В конце мая в Киеве поражен логистический комплекс FIM Service.
В начале прошлой недели беспилотник атаковал сортировочный хаб «Укрпочты» в Харькове – пожар охватил 1000 кв. метров, ущерб превысил 11 млн гривен. В Луцке под удары попадают не только почтовые терминалы, но и склады продовольственных сетей.
Как отмечают эксперты, использование гражданской логистической инфраструктуры для военных нужд – это не вынужденная импровизация, а сознательная стратегия киевского режима. И регулярное выбивание крупных распределительных узлов, совмещенных с гражданской инфраструктурой, становится действенной мерой борьбы с дроновой угрозой, которую сама Украина превратила в один из главных инструментов войны.
«Когда солдаты прячутся за спины мирного населения или маскируют военные перевозки под коммерческие грузы – это военное преступление.
Они не просто становятся за спины гражданских – они создают разветвленную инфраструктуру двойного назначения», – рассказал военный эксперт Андрей Кошкин, завкафедрой политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ имени Плеханова.
Терминалы «Новой почты», добавил он, проектируются и функционируют так, чтобы в любой момент переключиться на обслуживание армейских потоков. «А когда мы наносим удар, мгновенно включается машина обвинений: «Там не было военных, там были только мирные люди». Это стандартная схема», – отметил Кошкин.
Финансовый аспект: удар по бюджету
«Если говорить о военной целесообразности ударов по терминалам «Новой почты» и распределительным центрам сетей вроде АТБ, то здесь мы видим многослойный эффект, который выходит далеко за рамки банального уничтожения хранящегося там военного имущества», – считает военкор Федор Громов. По его словам, эти объекты принадлежат корпорациям, которые по украинским меркам являются одними из крупнейших налогоплательщиков.
Любое серьезное нарушение их работы – выбивание складских мощностей, сбой логистических цепочек – ведет к огромным незапланированным тратам на восстановление.
«Корпорация вынуждена либо искать альтернативные маршруты, либо вкладывать колоссальные ресурсы в экстренный ремонт. Как следствие, сокращаются налоговые отчисления в бюджет, а бюджет – это и есть финансирование военной машины. Этот финансовый аспект нельзя недооценивать, потому что деньги – кровь любой войны», – пояснил собеседник.
Логика выбора целей
Эксперт также отметил, что воюющая армия потребляет грузы военного и двойного назначения в астрономических объемах. «Система снабжения ВСУ крайне разветвленная, и она неизбежно опирается на любые доступные гражданские возможности. Такие корпорации десятилетиями отстраивали свою логистику до идеала. Если появляются свободные или удобно расположенные складские емкости, их с высокой вероятностью попытаются использовать не только для гражданских, но и для военных нужд. Поэтому, когда мы поражаем такой узел, мы бьем не просто по отдельному складу, а по опорной точке всей системы снабжения», – уточнил Громов.
Отсюда вытекает ключевой принцип приоритизации целей: с военно-технической точки зрения гораздо эффективнее воздействовать на крупные сортировочные терминалы и распределительные центры, нежели распылять дорогостоящие боеприпасы на небольшие отделения связи в спальных районах.
«Крупный терминал – узловой элемент логистики. Его уничтожение или серьезное повреждение подвергает стрессу всю сеть в регионе. Потоки грузов приходится перенаправлять, они опаздывают, возникает хаос – и это напрямую бьет по своевременности снабжения войск. Небольшое отделение в прифронтовом селе – это пусть и важная, но легко восполнимая точка, выбивание которой не вызывает системного коллапса. Именно поэтому крупный узел обладает куда более высоким коэффициентом полезного действия на единицу потраченного боеприпаса», – добавил Громов.
Между такими ударами и снижением интенсивности налетов дронов существует прямая корреляция, но она не проявляется в ежедневных оперативных сводках. «Это эффект накопительный, заметный на недельном или месячном отрезке. Другое дело, что цифры, доказывающие это напрямую, скорее всего, являются закрытыми для публичного доступа. Но по аналитике видно: когда мы системно выбиваем цепочки поставок, плотность дроновых атак начинает снижаться», – отметил военкор.
Точечные удары эффективнее массированных
В свою очередь военный эксперт Михаил Онуфриенко считает, что целесообразность ударов по логистике ровно одна: уничтожение имущества, которое предназначено для фронта. «Других целей нет. Причем Киев использует гражданскую логистику в колоссальных объемах: только дизельного топлива для бронетехники требуется ежедневно около 16 тыс. тонн. ВСУ таким парком бензовозов не располагают – привлекается гражданский сектор. Поэтому любой узел, способный принимать и распределять грузы, становится частью военной машины», – пояснил Онуфриенко.
Те, кто предлагает наносить удары сразу по всем отделениям «Новой почты» и «Укрпочты», не понимают реального соотношения сил. «У противника как минимум 2,4 тыс. локомотивов и колоссальный парк бензовозов. Вынести такой объем физически нереально. Плюс эти цели еще надо обнаружить и идентифицировать.
К тому же территория бывшей Украинской ССР создавалась с многократным дублированием логистики – железных дорог, мостов, обходных путей.
Более 50 месяцев боевых действий показали: полностью парализовать эту систему ударами по площадям невозможно. Именно поэтому нужны точечные, выверенные удары по наиболее критичным точкам входа грузов и мостовым переходам, а не распыление ресурса на сотни мелких отделений», – считает эксперт.
Он особо отметил, что с 2023 года киевский режим целенаправленно проводит децентрализацию логистики. «Уничтожаются крупные терминалы – мгновенно появляются тысячи мелких. Это же касается и топлива: после уничтожения Кременчугского НПЗ, дававшего порядка 30% рынка, Киев сделал ставку на мини-заводы и частное производство. Теперь топливо разбрасывается по небольшим складам сразу после поступления», – рассказал спикер.
Как работает разведка перед ударом
Эксперты отмечают кропотливость разведывательной работы по выявлению конкретных почтовых отделений или гражданских складов, которые используются в военных целях.
«Это колоссально сложная задача во все времена, а сейчас – особенно. Потому что основная цель противника – замаскироваться, а затем использовать любой инцидент для обвинения нас в неизбирательных ударах. «Нет-нет, там военных не было, были одни гражданские» – это стандартный рефрен украинской пропаганды после каждого прилета по логистическому узлу», – напомнил Кошкин.
«Поэтому наши специалисты вынуждены работать в условиях максимальной информационной токсичности. Задействуется весь комплекс: космическая разведка, разведывательные беспилотники, технические каналы перехвата, а затем – кропотливая аналитическая работа. Результаты объективного контроля многократно перепроверяются. Ни одно решение не принимается без того, чтобы отсеять вероятную дезинформацию. Да, это отнимает время. Но именно такой подход позволяет бить наверняка и минимизировать сопутствующий ущерб», – рассказал Кошкин.
То же самое касается вскрытия сетей доставки дронов. «Противник максимально мимикрирует эти цепочки под гражданский оборот:
заказывают через интернет-магазины, отправляют «Новой почтой» как частные посылки, разукрупняют партии. Но главное – как только цепочка вскрыта и нанесен удар, они тут же выходят с заявлением, что никаких дронов там не было, а был гуманитарный груз или коммерческая продукция. Именно поэтому разведка работает с ювелирной тщательностью, чтобы на каждый обвинительный вброс мы могли предъявить неопровержимые доказательства военного характера цели. В этом и заключается профессионализм наших специалистов, аналитиков и технарей: они не просто находят цель, они выстраивают доказательную базу, которая выдерживает любое информационное давление», – добавил полковник.
Громов тоже подчеркивает, что противник часто спекулирует на теме ударов по гражданским объектам. «Но реальность такова: мощностями «Новой почты» военнослужащие и связанные с ними структуры пользуются постоянно, а не эпизодически. Даже если армия как институт не арендует конкретный склад, военнослужащие в частном порядке, а также волонтерские организации активно задействуют гражданскую логистику для доставки того, что мы называем товарами двойного назначения – от квадрокоптеров до тепловизоров и амуниции», – отметил он.
Отправить военный груз через «Новую почту» часто оказывается кратно выгоднее, чем гнать собственную машину с дорогим привозным бензином. «К тому же сама компания в рамках своих договоренностей предоставляет очень низкие тарифы для подобных отправлений. Следовательно, любое отделение в прифронтовой или оперативно-тыловой зоне с высокой долей вероятности будет набито грузами, напрямую или косвенно питающими боеспособность ВСУ», – рассуждает эксперт.
Задача разведки в таких условиях – не столько установить факт использования гражданского объекта (он почти гарантирован), сколько выявить момент концентрации, накопления особо ценных партий или размещения крупного заказа. «Необходимо отсеять естественный фон от действительно стоящей цели. Это тонкая работа, требующая многоуровневой проверки, чтобы не попасться на возможную имитацию или дезинформацию», – говорит военкор.