Как стало известно в понедельник, знаменитый российский математик Григорий Перельман так и не связался с инициаторами его выдвижения в РАН, а значит, косвенно отказался от возможности стать академиком: «На наши телеграммы и телефонные звонки он не ответил. Сам попыток с нами связаться он не предпринимал», – сказал «Интерфаксу» представитель Санкт-Петербургского отделения Математического института имени В. А. Стеклова, предложившего выдвинуть Перельмана в академики.

Оповещали всеми доступными способами, пытались звонить, по почте посылали сообщение. Но, к сожалению, на связь он так и не вышел

«Выдвигаться от нас (в РАН) он не будет», – подчеркнул представитель.

Отметим, что списки кандидатов в академики должны быть подготовлены к 4 октября. Сами выборы пройдут в декабре.

Григорий Перельман известен тем, что доказал знаменитую гипотезу Анри Пуанкаре, над которой много лет бились лучшие умы, а также тем, что является отшельником и затворником, живущим в спальном районе Петербурга и категорически отказывающимся общаться с журналистами.

В 2009 году американский Математический институт Клэя объявил о решении присудить Перельману Премию тысячелетия за доказательство гипотезы Пуанкаре. Однако гений отказался от денежного вознаграждения.

Ранее российский ученый отказался от другой высокой награды. В 2006 году он был удостоен Филдсовской премии, однако, как сообщала пресс-служба Всемирного конгресса математиков, не принял ни медали, ни денежного вознаграждения. Отметим, что Филдсовская премия и медаль являются самыми престижными наградами в математике.

И, наконец, очередная попытка отметить достижения Григория Яковлевича была предпринята в сентябре, когда сотрудники Санкт-Петербургского отделения Математического института имени В. А. Стеклова выдвинули кандидатуру Перельмана в академики РАН.

О том, кто голосовал за Перельмана и остались ли у него шансы стать членом Российской академии наук, газета ВЗГЛЯД попросила рассказать ученого секретаря института Максима Всемирнова.

ВЗГЛЯД: Максим Александрович, вы подтверждаете, что Григорий Перельман так и не вышел на связь и после этого ваш институт отказался выдвигать его в академики?

Максим Всемирнов: Я бы использовал другую формулировку: от выдвижения Григория Яковлевича мы не отказывались, оно состоялось в сентябре на заседании ученого совета. Однако исходя из того, что он сам никаких действий в данном направлении не предпринимал и на связь с нами не выходил, дальше дать ход его выдвижению мы просто не имеем возможности. Хотя бы потому, что в пакете документов, который должен быть собран на каждого кандидата, должно быть его личное согласие баллотироваться.

#{interviewsociety}ВЗГЛЯД: Однако ранее сообщалось о том, что в случае с Перельманом может быть сделано исключение, якобы его могли выдвинуть и без согласия, а затем на общем собрании РАН опять же без личного участия избрать академиком. По процедуре это возможно?

М. В.: Как я уже сказал, требуется личное заявление Григория Яковлевича. Но дело даже не в процедуре выдвижения, а в том, что мы не хотим и не можем заставлять человека делать что-то против собственной воли, выдвигаться куда-то, куда он не хочет. Поэтому обсуждать какие-то исключения из правил не имеет никакого смысла.

ВЗГЛЯД: Каким образом Перельмана оповещали о его выдвижении в академики? Он может не знать об этом?

М. В.: Оповещали всеми доступными способами, пытались звонить, по почте посылали сообщение. Но, к сожалению, на связь он так и не вышел. Однако с учетом той информационной волны, которая поднялась, я не могу себе представить, чтобы он не узнал об этом.

ВЗГЛЯД: Как известно, Перельман долгие годы работал в вашем институте. Кажется, около 20 лет?

М. В.: Может быть, чуть меньше. С начала 90-х годов по 2005 год.

ВЗГЛЯД: Есть версия, что гениальный математик не отвечает на звонки из вашего института, потому что, уходя в 2005 году, затаил на что-то обиду. Есть в этом доля правды?

М. В.: Мне сложно говорить о том, что думает Григорий Яковлевич. Но в 2005 году он уволился из института по собственной инициативе. И руководство института предлагало ему остаться. Могу сказать лишь, что со стороны администрации к нему всегда было доброжелательное отношение. Насколько я понимаю, у ухода Григория Яковлевича была более глобальная причина – из-за недовольства организацией дел во всем научном сообществе.

ВЗГЛЯД: С институтом после ухода он поддерживает отношения?

М. В.: Общается с некоторыми сотрудниками. На официальном уровне – нет.

ВЗГЛЯД: Слыл ли Григорий Яковлевич странным, когда работал в вашем институте?

М. В.: Мне кажется, что не надо навешивать ярлыки. Действительно, Григорий Яковлевич и раньше не был слишком общительным. Но при чем здесь странность? Думаю, практически в любом творческом коллективе найдется человек, полностью отдающийся стоящей перед ним задаче и на время сознательно ограничивающий круг своего общения.

ВЗГЛЯД: Кто выдвинул Перельмана в академики? Как к этой кандидатуре отнеслись разные члены ученого совета?

М. В.: Первым предложил его выдвинуть Анатолий Моисеевич Вершик – главный научный сотрудник Санкт-Петербургского отделения Математического института имени В. А. Стеклова. Затем его поддержал Людвиг Дмитриевич Фаддеев, академик-секретарь Отделения математических наук РАН, директор Математического института им. Эйлера. После чего за кандидатуру Перельмана проголосовали все 18 членов ученого совета. Единогласно.

ВЗГЛЯД: Кто же теперь будет выдвигаться от вас вместо Перельмана?

М. В.: А он был не единственным. На том же ученом совете всего были выдвинуты 17 человек: шесть – в академики и 11 – в члены-корреспонденты РАН. По разным причинам ряд людей отказались баллотироваться, не только Перельман. Документы в итоге согласились подать 13 человек. Из кандидатов в академики я могу назвать, например, известного молодого ученого, лауреата премии Филдса, бывшего петербуржца Станислава Смирнова, который сейчас проживает в Швейцарии, но в последний год много времени проводит в родном городе, где работает в специально созданной лаборатории СПбГУ.

ВЗГЛЯД: Григорий Перельман – ваш бывший коллега. Члены ученого совета института не могли не знать о том, что он ведет жизнь затворника и отказывается от всех премий и предложений. Неужели у кого-то оставались иллюзии, что он согласится избираться в академики от вашей организации?

М. В.: Да, такая надежда оставалась. Более того, этим выдвижением мы предприняли попытку прекратить его затворничество, пытались посодействовать его возвращению в науку. Но ничего не получилось.

ВЗГЛЯД: Что будет, если он передумает и все-таки решит баллотироваться?

М. В.: Будет уже поздно. Во вторник, 4 октября, истекает срок подачи документов на выдвижение в РАН. Сами выборы состоятся в декабре.