По мнению де Мезьера, необходимо обновить законы в соответствии с требованиями времени, поскольку Интернет как средство коммуникации приобретает все большее значение.
Спецслужбы Германии проводят интернет-обыски персональных компьютеров подозреваемых граждан уже в течение двух лет
Он также сказал, что трудоемкость процесса онлайн-обысков служит определенной защитой от проверок в крупных масштабах. Для проверки 500–600 частных компьютеров требуется участие 50–100 сотрудников Федерального ведомства уголовной полиции, а также большие технические затраты.
Министр внутренних дел собирается также добиться отмены запрета на прослушивание разговоров приватного характера. В 2004 году Конституционный суд Германии вынес решение, по которому прослушивание должно быть немедленно прекращено, если человек разговаривает со своими близкими, не входящими в круг подозреваемых.
«Троян» на службе у правосудия
О том, что спецслужбы Германии проводят интернет-обыски персональных компьютеров подозреваемых граждан уже в течение двух лет, заявил 25 апреля на внутреннем заседании бундестага статс-секретарь Министерства внутренних дел Петер Альтмайер.
В феврале этого года Федеральная судебная палата Германии постановила, что проведение подобных процедур является противозаконным. Но на том судебном заседании речь шла лишь о планах Министерства внутренних дел. Оказалось, что признанные незаконными процедуры задолго до решения суда практиковались следователями. В своих действиях они руководствовались соответствующим распоряжением, подписанным еще бывшим главой ведомства Отто Шили.
Министр внутренних дел Германии последовательно выступает за существенное расширение полномочий спецслужб, в том числе за использование в следственных целях возможностей Интернета. По словам спикера фракции СДПГ в бундестаге Дитера Вифельспютца, только легализация закона позволяет использовать последний вид оперативно-розыскных мероприятий как инструмент в борьбе с преступностью. Оппозиционная партия «Свободные демократы» также требует прекратить практику обысков посредством использования возможностей всемирной паутины и их финансирование до тех пор, пока данные действия не будут подтверждены судом.
Как кажется, за судебным признанием законности процедуры онлайн-обысков дело не станет – необходимость такой политики признает канцлер Германии Ангела Меркель. Об этом находящаяся в отпуске глава немецкого правительства рассказала в воскресном интервью каналу ARD. По ее мнению, тот факт, что министр обдумывает все возможности предотвращения угрозы, является «легитимным». «Мы должны смотреть в лицо опасности и быть к ней готовыми», – сказала канцлер.
Расширенный анализ данных для розыскных целей, онлайн-обыск компьютеров, база отпечатков пальцев всех граждан Германии — это лишь небольшая часть бесконечного списка жестких мер по борьбе с террористическими угрозами, представленного Вольфгангом Шойбле. Его предложения по изменению законов о безопасности кажутся чересчур радикальными министру внутренних дел земли Шлезвиг-Гольштейн Ральфу Штегнеру: «Это для меня уже слишком».
Эти меры вызывают ропот и среди граждан Германии. Крупные международные компании, ведущие бизнес на территории ФРГ, также внимательно следят за развитием событий. Интернет является важнейшим способом обмена информацией, в том числе конфиденциального характера. «Замаскированный доступ к информации со стороны государства разрушит веру в надежность защиты персональных данных», – полагает представитель Федеральной ассоциации информационных технологий и коммуникаций Бернхард Роледер.
Германская полиция получит «ордер на убийство»
Шойбле уже не первый год указывает на необходимость ужесточения законов для борьбы с исламскими террористами, из-за которых общество уже не чувствует себя в безопасности. Эксперты по безопасности соглашаются с министром, утверждая, что Германии повезло, поскольку теракты пока обходят ее стороной.
Так, две недели назад в интервью еженедельнику Spiegel Шойбле высказался за возможность закрепления в ФРГ правовой нормы, допускающей целенаправленное физическое устранение террористов. Пример, который министр привел журналистам, звучал следующим образом: «Что сделали бы американцы, узнав, где в Афганистане скрывается Усама бен Ладен?
Возможно, прицельно ударили по этому месту высокоточной ракетой. Но вот если бы в этой операции принимал участие немецкий спецназ, то оказалось бы, что он действует вне закона». В крупнейших немецких газетах немедленно развернулась дискуссия относительно радикальных мер, предложенных министром.
Либеральная Süddeutsche Zeitung пишет по этому поводу: «Шойбле хочет получить для государства лицензию на убийства. Смертная казнь в Германии отменена, но министра это не волнует. Если следовать его логике, то речь ведь идет не о наказании преступника, а о «предотвращении» преступления.
Санкционированная государством ликвидация потенциальных террористов – это, по мнению Шойбле, просто одна из новых сфер применения закона, разрешающего полиции открывать огонь на поражение в случаях, когда только так и можно спасти заложников.
Но эту крайнюю и исключительную меру для спасения жертв Шойбле хочет распространить и на борьбу с терроризмом. Если принять такую аргументацию, можно оправдать и применение пыток, когда на карту поставлена жизнь людей».
Между тем, большинство немецких изданий придерживаются мнения, наиболее полно сформулированного в редакционной статье газеты Neue Osnabrücker Zeitung: «Министр внутренних дел вбрасывает в дискуссию все новые идеи.
Смысл их настолько туманен, что приводит в лучшем случае к недоразумениям, причем в чрезвычайно чувствительной сфере: основе основ нашей Конституции. И это не первый случай. Например, в одном интервью он поставил под сомнение презумпцию невиновности, а потом пытался уверить всех, что он совсем не то имел в виду и его неправильно поняли.
Высказывания Шойбле открывают широкий простор для истолкования. Так что министру не стоит удивляться, если даже партнеры по правительственной коалиции усматривают в его действиях угрозу правовому государству. Предложения Шойбле можно и нужно обсуждать. Но в том, что эта дискуссия сейчас ведется на недопустимо повышенных тонах, виноват сам министр».