«Русская литературная психология абсолютно несовместима с основными фактами русской истории. И точно так же несовместима «история русской общественной мысли». Кто-то врет: или история или общественная мысль», – писал Иван Солоневич в «Народной монархии». Исследование мифов о России мы заканчиваем самым сокровенным – разговором о русской душе.
Гид ксенофоба
Для большинства русских идеальный досуг выглядит так: собрать как можно больше людей, еды и выпивки и наслаждаться этим целый день
Одно английское издательство выпустило целую серию книг под общим названием «Ксенофобский путеводитель по…» Англии, Японии, Китаю, Америке. Каждый томик – это своего рода забавный сборник стереотипов про ту или иную нацию.
Естественно, в этой серии не могла не появиться и книга о национальных особенностях русских – точнее, о том, как их со стороны видят иностранцы. «Душу» русские ставят выше всего остального. Если у кого-то есть «душа», ему все простится... Русские имеют тенденцию «открывать душу» абсолютно незнакомым людям, рассказывая о себе все, даже если собеседник и не очень-то хочет об этом знать». Надо сказать, что ни в проницательности, ни в чувстве юмора, ни в доброжелательном – что нынче редкость – отношении к нашей стране автору книги Элизабет Робертс не откажешь: «Русские, хотя и отчаялись, что что-либо когда-либо получится, все же твердо верят, что как нация они призваны спасти мир».
Робертс наблюдательна, ее книга наполнена точными деталями: «Для большинства русских идеальный досуг выглядит так: собрать как можно больше людей, еды и выпивки и наслаждаться всем этим в течение целого дня».
Все народы мира всегда искали в себе что-то особенное, что отличает их от прочих. И легко находили. Так появлялись распространенные стереотипы и мифы. Больше ста лет назад англичане устами Киплинга провозгласили «бремя белого человека» – дескать, именно британская империя призвана покорить отсталые народы, чтобы принести им «свет» настоящей цивилизации. Итог -- распад Британской империи. Еще одним культурным, цивилизованным и дисциплинированным европейским народом вдруг овладели идеи о превосходстве и исключительности арийской расы. Результат – Вторая мировая война.
Сегодня точно так же американцы уверены в том, что они – особый народ, и что Америка спасает весь мир от угнетения, диктатур и тоталитаризма, загоняя его крылатыми ракетами и высокоточным оружием в светлое демократическое будущее, как это происходит в Ираке. Еще одно, непосильное бремя белого человека, которое британский политик Чарльз Дилк определил еще в 1894 году следующим образом: «Варвары, в невежестве и суеверии своем, защищены от истребления только тем, что европейцы не могут постоянно жить в их климате…»
Кстати, первой к теме русского национального характера обратилась вовсе не русская аристократия. В 1783 году Денис Фонвизин задал Екатерине II вопрос: «В чем состоит наш национальный характер?» Ответ императрицы звучит как анекдот, хотя и был дан с полной серьезностью: «В остром и скором понятии всего, в образцовом послушании и в корени всех добродетелей, от творца человеку данных».
Следующий подход к проблеме – «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева (1790 год). «Посмотри на рускаго человека; найдеш его задумчива. Если захочет разогнать скуку, или как-то он сам называет, если захочет повеселиться, то идет в кабак. В веселии своем порывист, отважен, сварлив. Бурлак идущей в кабак повеся голову и возвращающейся обагренной кровью от оплеух, многое может решить доселе гадательное в Истории Российской».
В современном русском языке все эти смыслы устойчиво выражаются другими словами: тоска, удаль, загул и т. д. В монографии «Ключевые идеи русской языковой картины мира» (Зализняк А. А., Левонтина И. Б., Шмелев А. Д., 2005) сделана попытка найти ключевые слова этой картины. Вот они: душа, судьба, тоска, счастье, разлука, справедливость, обида, попрек, собираться, добираться, постараться, сложилось, довелось. Опять на первом месте душа. Исследователи говорят, что эти слова «лингвоспецифичны, так как содержат в своем значении концептуальные конфигурации, отсутствующие в готовом виде в других языках».
Ответ на вопрос о самоощущении русского человека был найден еще при жизни Пушкина – в программной статье Надеждина с длинным названием «Европеизм и народность, в отношении к русской словесности». «Да и что такое Европа – Европа?, - горячится Надеждин, - Наше отечество, по своей беспредельной обширности, простирающейся чрез целые три части света, наше отечество имеет полное право быть особенною, самобытною, самостоятельною частью вселенной. Ему ли считать для себя честью быть примкнутым к Европе, к этой частичке земли, которой не достанет на иную из его губерний?»
Окрошка по-французски
Озеро Светлояр – одно из самых таинственных мест на Руси |
Виконт де Вогюэ прожил в России несколько лет. Но, рассуждая о русской душе, он сравнивает ее с… окрошкой: «В этом супе намешаны самые разные продукты: и рыба, и овощи, и травка, и пиво, и сметана, и горчица – все решительно есть в этом супе, и вкусные вещи, и вещи отвратительные, так что вы никогда не знаете, что оттуда выловите. Такова же и русская душа».
Вот так получилось, очень приземлено и очень по-французски, когда гастрономия – мерило всего. Концепция «загадочной русской души» была изобретена Западом под впечатлением от русской литературы. Европейцы вычленили из Толстого, Тургенева, Гончарова и Достоевского наш национальный типаж – что-то среднее между Платоном Каратаевым, Ильей Ильичем Обломовым и князем Мышкиным Львом Николаевичем. Придуманный образ стал проецироваться на реальный русский народ.
Здесь и повышенная мечтательность, и необыкновенная доброта, и одновременно повышенная рефлексия, вечный поиск ответов на вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?»… Современный американский историк Джеймс Биллингтон, директор библиотеки Конгресса, выразил состояние «русской души» двумя словами, вынесенными в заголовок своей книги – «Икона и топор». Суть в том, что русские непременно подвержены крайней полярности своих поступков. «Чувство всеобщей связи и сопричастности всему имеет своим следствием то, что спор, который обычно разворачивается на Западе между разными людьми, в России часто происходит в душе одного человека», – пишет Биллингтон.
Директор библиотеки конгресса – один из ведущих интеллектуалов нашего времени. Но, сводя все к понятной западному человеку прямолинейной оппозиции «добро–зло», Биллингтон не учитывает, возможно, главную составляющую русской души.
Ее всеохватность, ее космизм просто не вмещается в представления представителя прагматичного протестантского Запада, а потому выпадает из стереотипа.
Тропинка из будущего ведет в нашу седую древность. Озеро Светлояр – одно из самых таинственных мест на Руси. Именно с этим озером связана красивая история о русской древности. Великий князь Георгий Всеволодович основал на берегу озера, как писалось в летописях, «на зело прекрасном месте» великолепный град Китеж. И когда монголо-татарские полчища подошли к стенам города, и в течение долгого времени не могли взять его штурмом, Господь, с небес узрев героизм русских воинов и обреченность города и желая избавить жителей от страданий, совершил чудо. Буквально на глазах татар город опустился на дно озера и исчез.
Град Китеж остался символом Святой Руси – непокоренным островком среди глобального пепелища. И город этот якобы живой. Есть некая особая тропа, по которой праведники, чистые помыслами, душой, могут в этот город попасть. Могут пройти буквально по воде и услышать малиновый звон колоколов, увидеть огни крестного хода, буквально пообщаться с жителями Китежа. И восстанет этот город только, когда либо наступит второе пришествие Христа на русскую землю, либо же Русь просто воскреснет во всей своей красе.
Если покоящийся на дне озера Светлояр таинственный град Китеж – это мифологическая, виртуальная символизация древней Святой Руси, то Новый Иерусалим – самая что ни на есть рукотворная. Мало кто из москвичей знает, что всего лишь в 30 километрах от Москвы находится самый грандиозный – и самый дорогой по масштабам, по объемам вложенных средств – проект по воссозданию точной топографической копии Святой земли, такая русская Палестина.
Каждый, кто изучал историю России чуть глубже, чем в рамках учебника для 8-го класса, знает, что основной идеологической концепцией, на которой зиждилось и Московское царство, и империя, было то, что Москва – Третий Рим. Но Москва в умах каждого православного всегда была вторым Иерусалимом. Полагали что второе пришествие, которое не за горами, должно произойти только здесь. Россия – избранная страна. К тому же Палестина захвачена мусульманами, Рим захвачен еретиками, Константинополь под турками... Больше негде.
И великий православный мистик патриарх Никон полагал, что вот этот плацдарм, который строит вся Русь, и который строится по модели Иерусалимского града, будет желанен, будет востребован. Так создавался позитивный миф, объединяющий страну крепче, чем царская власть, – на уровне духовном. Сегодня в назревающем трагическом мировом контексте для России необходимо возникновение нового позитивного светоносного мифа, который позволил бы нам всем соединиться для решения колоссальных нравственных, экономических, политических задач.
Медленный яд пагубного мифа
Автор телесериала «Мифы о России» Владимир Мединский |
Мифы, особенно мифы исторические, могут быть очень опасны. Они пагубны, потому что воспринимаются как реальность. И самое страшное: исходя из этой псевдореальности, абсолютно выдуманной, и зачастую выдуманной нарочно, люди строят свои действия. Они не понимают, что изложенное в этой псевдоистории добро есть на самом деле зло, что черное и белое смешивается. И история России, к большому сожалению, говорит о том, что по числу плохих мифов о себе мы, конечно, всех опередили.
Первоисточник таких мифов – Запад? Может, так было в XVI веке. Да, записки иностранцев посещавших Россию исключительно предвзяты – по крайней мере те, что тиражировались. Но сейчас, в эпоху Интернета, в эпоху глобального телевидения, основным источником мифов являются не некие зловещие силы. Источником мифов являемся мы сами. Мы настолько уверовали внутри себя в собственную неполноценность, что это стало психической болезнью, комплексом неполноценности нации.
«Вся Россия – что наш Китеж-град, – говорит автор телесериала «Мифы о России» Владимир Мединский. – Одним, так называемым либералам-западникам, видится сквозь воды этого мистического озера Русь как часть западной европейской цивилизации. Другим, патриотам-государственникам, – как несостоявшаяся либо будущая гигантская империя... Есть на озере Светлояр одна любопытная легенда, недавняя, уже советских времен.
Говорит она о том, что в местное сельпо то ли раз в год, то ли раз в пятилетку заходит необычный старец с длинной седой бородой. Он просит всегда буханку, причем расплачивается за хлеб он старинными русскими монетами, чуть ли не времен татаро-монгольского ига. И задает один вопрос: «Ну, скажите, как Русь? Не пора ли восстать Китеж-граду?» И ошалелые продавцы мотают головами, нет, мол, рано еще. Так вот не пора ли Руси восстать, восстать со дна, и счистить с себя эти выдуманные наносные истории, эти мифы, и гордо развернуться? Иначе навсегда останемся мы заиленным, зачумленным Китеж-градом».
Использованы материалы исторического телесериала «Мифы о России». Авторы: Владимир Аристархов, Владимир Мединский, Николай Петров.