Насилие проявляется по-разному – страшно, как в Керчи, или обыденно, как в Магнитогорске. Но реакция общества на него одинакова в одном: нужно бороться с причинами, насилие порождающими и провоцирующими его распространение. В некоторых случаях нужно просто быстро реагировать на произошедшее – если не восстанавливая справедливость, то хотя бы наказывая виновных.
Именно запрос на справедливость лежит в основе общественной реакции. Конечно, не только в случаях с насилием, но и в историях с коррупцией, безответственным поведением чиновников или сознательным пренебрежением общественным мнением. Как только власть начинает «тормозить» с реакцией на тот или иной вопиющий случай, на нее саму тут же сыплются упреки в том, что она вся «сама такая же». История в Магнитогорске в этом смысле показательна как раз тем, как нужно реагировать на скандалы.
Во вторник в соцсетях стало распространяться видео с издевательствами над стариком в психбольнице Магнитогорска. Снимали, судя по всему, сами санитары, которые отнимали тапки и пинали 72-летнего пациента. Никакой особой жесткости – но зрелище все равно гнусное. Потом появились сообщения о том, что видео действительно снял один из санитаров, он же выложил его в Сеть. Выяснилось, что снимали еще летом, а в сентябре, уже после выписки из больницы, 72-летний старик, над которым «шутили» санитары, умер у себя дома. От хронических заболеваний, а не от последствий обращения с ним в психбольнице. Однако «осадок» остался – и волна возмущения прокатилась по соцсетям.
Но ей не ограничилось – тут же среагировали власти. Следственные органы и минздрав устроили проверку в больнице, мэр Магнитогорска назвал случившееся «вопиющим случаем человеческого цинизма», попросив, что «если кому-то станет известно о подобном, немедленно сообщайте в мэрию». Из трех санитаров, отметившихся в этой истории, двоих сейчас нет на работе: один в отпуске, второй – на больничном. Но им уже пообещали «разбор полетов». И не только им – губернатор Челябинской области потребовал применить максимально жесткие меры в отношении лиц, издевавшихся над пациентом:
«Это возмутительный случай! Нет никакого разумного объяснения произошедшему, это циничное издевательство над пожилым человеком. Я требую максимально жестких мер: в короткие сроки установить всех виновных, они должны быть немедленно выгнаны из медицинского учреждения с «волчьим билетом», с позором».
Губернатор заявил, что у него есть вопросы и к руководителю психбольницы:
«По моему мнению, он находится не на своем месте. Материалы необходимо передать в правоохранительные органы, виновные в этом инциденте должны понести самое суровое наказание».
Одновременно главврач больницы Александр Беликов* сообщил, что готов уволиться.
Тут важна быстрота реакции – чиновники отреагировали не через неделю, а буквально в тот же день. Почему это так важно? Даже не потому, что это показывает их ответственное отношение к работе, а потому, что не дает истории перейти на следующую за возмущением стадию обсуждения общественностью: «власть занимается только сама собой и страшно далека от народа». И это важно не из-за борьбы за репутацию власти. Хотя это тоже имеет значение: и вовсе не ради заботы о конкретных чиновниках, а для создания нормальной атмосферы доверия между народом и управленческой номенклатурой. Важно это в первую очередь для удовлетворения чувства справедливости, которое лежит в основе самих отношений общества и власти.
О том, что «запрос на справедливость» выходит на первое место среди общественных настроений, заговорили после пенсионной реформы. Но все гораздо глубже. Наше общество весь постсоветский период живет с ощущением нехватки этой самой «справедливости», которая была краеугольным камнем всего прошлого социально-экономического и идеологического уклада.
Бесполезно сейчас спорить о том, «сколько на самом деле» было этой справедливости при советском строе. Но что самое важное – стремление к ней декларировалось как самая главная цель для государства как такового. В 90-е годы Россия погрузилась в полную противоположность «равенству и братству»: каждый за себя и для себя, нет никаких общих ценностей и скреп. Но это был путь в никуда – к гибели и распаду русского народа и его страны. Мы остановили это падение, начав восстановление, возвращая смыслы своему существованию.
Первые годы нового века спрос на порядок превышал даже потребность в справедливости. Но чем дальше, тем больше вопрос о справедливости выходил на первый план. Справедливости во всем – от места России в мире до внутреннего социально-экономического устройства.
Крым был восстановлением справедливости, как и отказ жить по диктуемым англосаксами правилам мирового устройства был шагом на пути построения справедливого миропорядка. Как и национализация элиты, борьба с коррупцией, изменение в распределении национального дохода. С разной степенью успешности в реализации всё это было направлено на повышение уровня справедливости в нашем все еще переходном от социализма к новому укладу обществе.
Поэтому и история с приморскими выборами, и отставка саратовской чиновницы (с ее представлениями о прожиточном минимуме), и арест Кокорина с Мамаевым, и магнитогорская больница – всё это по большому счету об одном и том же. О том, что мы хотим больше справедливости во всем. И главная задача власти сейчас именно в приведении всего уклада нашей жизни в соответствие с представлениями народа о правильном и справедливом устройстве. Никакого другого критерия у нас нет и не будет. Представления и тяга к справедливости («правде», говоря по-старому) зашиты в нашем национальном коде и гораздо старше коммунистических идеалов.
Кто стоит на страже справедливости (которая, естественно, идеал и цель, а не полностью достижимое состояние)? Каждый из нас, но в рамках общества и государства это именно власти как таковые. Десятки тысяч чиновников и депутатов. Они – гарант справедливости в глазах народа (и вовсе не только потому, что должны стоять на страже закона и руководствоваться им в своих действиях). И для того чтобы народ считал их своими, они должны разделять его представления о справедливости и руководствоваться ими в своей ежедневной работе. Это самое главное. Другого пути у нас просто нет.
* Признан(а) в РФ иностранным агентом