Во вторник депутаты Госсовета Татарстана единогласно предложили президенту Владимиру Путину продлить договор о разграничении полномочий между регионом и федеральным центром. Как заявил спикер парламента Фарид Мухаметшин, «главное – найти конструктивные правовые решения», поскольку «договор свою роль играл и играет».

Татарстан, как, например, и другие регионы-доноры, как та же Калужская область, выступает против некоторых аспектов политики Министерства финансов Российской Федерации

Татарстан остается единственным регионом, отношения которого с федеральным центром регулируются отдельным договором. Напомним, первый договор о разграничении полномочий Москва и Казань подписали еще в 1994 году. В 2007 году они заключили очередной договор на 10 лет. В частности, благодаря этому документу в республике сохраняется пост президента, хотя в остальных республиках после 2015 года их не осталось. Но срок договора истекает через пару недель, а источники газеты «Коммерсантъ» в администрации президента сообщали, что Кремль не намерен продлевать договор.

О том, насколько важно республиканской элите сохранить институт президентства, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал депутат Госсовета Татарстана Артем Прокофьев (КПРФ).

ВЗГЛЯД: Артем Вячеславович, на дворе уже давно не 90-е годы. Зачем вам теперь договор? Почему вы до сих пор особенные? Чем Татарстан лучше других российских регионов?

Артем Прокофьев: Сама Конституция допускает наличие таких договоров. Почему такое отношение? Что, наличие договора ставит один регион в какое-то лучшее положение по сравнению с другими? Если мы посмотрим всю практику путинского периода, то не было каких-то особых преференций для какого-либо региона.

Что касается непосредственно этого обращения, то я не считаю, в отличие от многих коллег, что Татарстан чуть ли не выпадает из правового поля, если не будет этого договора. Здесь надо больше делать упор не на страшилках, которые сегодня озвучивали некоторые депутаты. Просто сам договор и история особого пути Татарстана позволила добиться определенных экономических успехов. В этом смысле – зачем лишать Татарстан этого договора? Тем более он не наделяет республику преференциями по сравнению с другими регионами.

Договор и практика взаимоотношений с федеральным центром показали, что регион демонстрирует успешное развитие. В принципе, это нормальная федеративная практика, причем такое допустимо не только в нашей стране, но и в других федерациях.

ВЗГЛЯД: В 90-е годы Татарию часто сравнивали с Чечней. Сейчас такие параллели у вас в республике звучат?

А. П.: Сравнивали с Чечней в позитивном смысле. Татарстан пытался отстаивать свои позиции, свою как бы особость, но он продемонстрировал мирный путь встраивания в обновленную Россию, в федеративную систему. Но о каком именно сравнении сейчас может идти речь? Здесь все, включая наиболее националистически настроенных представителей истеблишмента, понимают, что только в составе России может идти развитие, и никак иначе.

ВЗГЛЯД: Тогда зачем вам официальный особый статус? Вот Чечня формально ничем не отличается от других республик, но всем ясно, что она пользуется более высокой степенью автономии. Главное – авторитет.

А. П.: Татарстан по сути так и воспринимается большинством населения, в том числе и дальними областями и республиками, как особый регион, причем с успешной экономической политикой. Будет или не будет этот договор – такой статус сохранится, конечно.

ВЗГЛЯД: Сохраняется ли проблема непропорционального представительства представителей татарского и русского этносов в республиканских органах власти? Русских пропорционально меньше?

А. П.: Не могу сказать, что соотношение ровно совпадает с переписью населения. В то же время я не видел вопиющих примеров, когда бы русским препятствовали в занятии какого-либо поста. Слишком акцентировать внимание на этой проблеме странно. Тем более премьер-министр Татарстана – Алексей Песошин, то есть второй человек в республике.

ВЗГЛЯД: Есть ли заметное недовольство среди русских родителей обязательным изучением татарского языка в школах?

А. П.: Ко мне и к другим депутатам обращались по этому вопросу. Но есть и прямо противоположная точка зрения – что надо добиваться сдачи Единого государственного экзамена на татарском языке, создавать больше национальных школ. Сейчас эти подходы обсуждаются. Есть попытка соблюсти здесь какие-то компромиссы. Посмотрим.

ВЗГЛЯД: А рядовые жители Татарстана, на ваш взгляд, как воспринимают ситуацию вокруг договора?

А. П.: Я бы не сказал, что позиция граждан такая же однозначная, как сегодня у Госсовета. Есть разные точки зрения. По ощущениям, большая часть, кто в курсе этого вопроса, за договор. В то же время могу вас уверить, это не вопрос жизни и смерти для жителей республики.

ВЗГЛЯД: Источники РБК полагают, что в Казани могут забыть о договоре в обмен на некие «преференции». На ваш взгляд, какие это могли бы быть преференции? Финансовые, налоговые?

А. П.: Я сомневаюсь, что такой торг может быть. Да, конечно, федеральный центр поддерживает какие-то крупные проекты в Татарстане, но это нормально. Тем более регион имеет успешный опыт их воплощения. И в других регионах поддерживаются проекты, которые имеют под собой основания.

Есть другая проблема. Татарстан, как, например, и другие регионы-доноры, выступает против некоторых аспектов политики Министерства финансов России. Оно в последнее время проводит для регионов дестимулирующую политику. Быть регионом-донором становится невыгодно. С одной стороны, сокращается число доноров, а с другой – для них все хуже условия, хуже, чем для дотационных. Может, этот процесс будет как-то приостановлен? Здесь, мне кажется, более жестко и последовательно выступает, например, Калужская область, ее руководство открыто говорит, что такая политика – не очень правильная.

ВЗГЛЯД: А может быть в числе запрошенных уступок, например, сохранение в Татарстане поста президента?

А. П.: Истеблишмент много говорит об этом. Лично меня, кстати, удивило, что в этом обращении это выделено чуть ли не как самое существенное.

Для некоторых историко-политическая значимость этого поста присутствует, поэтому реакция была бы положительной, если бы удалось сохранить институт президентства. Это связано в том числе с историей. Конституция республики была принята даже раньше, чем Конституция России. Но не могу сказать, что для населения республики это самый принципиальный вопрос.