В Евросоюзе и США уже предвкушали, что им удастся окончательно повернуть историю на семь веков назад. Именно тогда ослабленная Русь потеряла часть земель на западе, над ней стало нависать Великое Княжество Литовское, а потом Польша – и мы потратили три с лишним века (до Богдана Хмельницкого), чтобы избавиться от агрессивного соседа и вернуть русские земли, воссоединив большую часть народа (а еще через век и вовсе ликвидировав Польшу – по просьбе немецких товарищей). И потом на протяжении почти трех с половиной веков русский народ жил в одном государстве.
Развал 1991 года был не естественным, а искусственным вывихом русской истории – и ткань единого государства неизбежно должна восстановиться
Развал 1991 года был не естественным, а искусственным вывихом русской истории – и ткань единого государства неизбежно должна восстановиться, ибо такова воля народа и таковы законы нашей истории. Открытый перелом 1991 года можно было лечить, как это делают со сломанной ногой, а можно было запустить, пошло бы гниение – и ампутация, о необходимости которой столько говорили немецкие доктора, стала бы неизбежной. После ампутации ногу уже не пришить обратно, а грамотно вылеченный перелом вернет России все ее возможности.
Сейчас, когда в Москве поняли, что Украину собираются отрезать, за лечение – пусть пока и шоковое – взялись серьезно. Огромная победа уже в том, что вопрос об ампутации снят с повестки дня. Украина не Россия – именно на этом пытались построить государственность самостоятельной Украины. Но Малороссия – это именно что Россия, колыбель нашей государственности и ее неотделимая часть.
Эту банальность можно было бы и не повторять, если бы ее всеми силами не пытались вытравить из сознания современного жителя Незалежной, да и в РФ находится немало сторонников отмежевания и разделения, пусть даже и временного, повторяющих глупейшую мантру: ну пускай сходят на Запад, потом сами приползут обратно. Путин в нулевые годы опасался в открытую продвигать тезис о том, что две наши страны являются лишь временно и случайно расколовшимися частями единого целого, – не потому, что не понимал этого, а потому, что не хотел дразнить и так нервные украинские элиты.
Любой государственно мыслящий человек осознает, что без Украины нет великой России, а если нет великой, то нет и никакой. Воссоединение двух государств давно уже должно было стать естественным приоритетом российской внешней политики – точно так же, как ФРГ в послевоенный период никогда не отказывалась от стремления к единому германскому государству (причем путем вступления в ее состав ГДР). Отсутствие внятной артикуляции подобного желания у российской власти объясняется как космополитическими взглядами части элиты (которая не то что Украину, но и саму РФ готова была вписать в «золотой миллиард»), так и опасением вызвать открытую конфронтацию с Западом.
Ведь строители англосаксонского глобального проекта прекрасно понимают, что Россия без Украины невозможна – обозреватель Guardian Мэри Дежевски признает, что «с обеих сторон уверяют: если Москва «потеряет» Украину, то больше не сможет претендовать на роль великой державы». На Западе понимали, что развод 1991 года не был окончательным – его еще нужно было закрепить. И если первые годы Запад не форсировал процесс присоединения Украины к Европе, надеясь постепенно вырастить из нее новую Польшу, то уже в нулевые, когда Россия начала набираться сил и подумывать о реинтеграции, Запад перешел к более жесткому привязыванию Украины. Благо для этого имелись необходимые инструменты: западенская интеллигенция, коррумпированная элита и олигархат.
Со стороны Европы вся рутинная пропагандистская и организационная работа была закреплена за поляками и литовцами (память о прошлых победах и страх перед единой Россией – прекрасный мотив) под чутким немецким руководством. Подписание соглашений в Вильнюсе должно было стать важнейшим символическим шагом – своего рода антипереяславской радой XXI века. То, что Путину удалось предотвратить подписание, дает не только столь необходимую психологическую победу и выигрыш во времени – это позволяет повернуть все колесо истории. Не вспять, а на столбовую дорогу русского пути.
Чем именно воспользовался Путин, убеждая Януковича, не так уж и важно – внутриполитические проблемы, в том числе с Тимошенко, крах украинской экономики. И все-таки нельзя забывать о том, что, рассуждая о мотивах украинского президента, мы всегда не учитываем, что говорим все-таки о русском человеке, у которого на генетическом уровне сохраняется понимание единой России.
Ну и естественно, как всегда, Европа хотела сделать так, чтобы присоединяемые территории сами оплачивали свою колонизацию – никаких денег никто Украине не обещал. Да и не мог – находящийся в глубоком кризисе Евросоюз просто не в состоянии платить. Конечно, и этот факт был использован Путиным в его объяснениях с Януковичем.
Сейчас советник литовского президента рассказывает о том, что Янукович жаловался своей литовской коллеге, что не может подписать соглашение из-за давления и шантажа со стороны России. «Таким образом, мы видим союзы, которые создаются нецивилизованными средствами давления, и такие союзы не могут быть долговечными», – говорит президентский советник. То есть тысячелетняя история и единый народ – это недостаточный аргумент для союза, поэтому он будет недолговечным? А эгоистические сиюминутные интересы элиты и пропаганда Евросоюза – это цивилизованные методы, способные стать основой для смены исторического пути западной части России, то бишь Малороссии?
«По той территории, которую сегодня занимает Украина, на протяжении многих столетий проходят культурные, языковые и религиозные водоразделы. Но Европа во многих других местах уже продемонстрировала свою способность избавляться от исторического балласта. Место Украины – в Европе. Как и России, – пишет обозреватель Süddeutsche Zeitung Штефан Корнелиус. – Но сближения Украины с ЕС не будет до тех пор, пока Россия не наладит позитивные и не столь богатые тестостероном отношения с Западом. При президенте Путине ожидать этого не приходится... Именно Путин прямо-таки в дьявольской манере предложил трехсторонние переговоры о судьбе Украины, будто на дворе 1939 год и территории можно делить подобно тому, как это когда-то сделали Гитлер и Сталин... Путин в своем раскольничестве до поры до времени добился своей цели: ему нужна конфронтация, потому что безопасность его авторитарной системы основана лишь на размежевании. Вот когда в его дверь постучится правовое государство, когда ценности Евросоюза докатятся до России, тогда и восточная часть Европы заразится реформаторским задором, секрет которого кроется в единстве».
Все честно – сначала мы переварим Украину, а потом и Россию – тогда, когда в ваши двери постучится «правовое государство» (а уж как это будет сделано, с помощью «оранжевой революции» или прямой западной агрессии, как это много раз было в нашей истории, неважно). Неважно, что Россия не хочет и не может быть Европой, неважно, что сама Европа уже тысячелетие видит в России альтернативную цивилизацию (которую нужно поработить и переварить) и главную угрозу своей гегемонии в мире. Украина нужна была Европе еще и как санитарный кордон против России, не только позволяющий не допустить воссоединения, но и служащий защитой от потенциальных угроз с нашей стороны, наличие которых является неопровержимым фактом для большинства европейцев.
И это притом что в истории все было ровно наоборот – именно Запад (порознь или объединенный) всегда выступал агрессором в отношении России, периодически получая в ответ на это русского солдата в Берлине или Париже. Сейчас, когда Европу собирают по англосаксонскому проекту, который вскоре может в очередной раз проиграть немецкому, нацеленному на построение нового варианта Священной Римской империи под руководством германской нации, России вдвойне важно ускорить процесс воссоединения своих земель.#{ussr}
Естественно, прямой курс на реинтеграцию, фактически уже заявленный в форме Евразийского союза, будет вызывать все более и более жесткую реакцию Запада. Ведь они уже считали, что обложили Россию заслонами, сооруженными из бывших советских республик.
«Несмотря на хронические проблемы в этой постсоветской стране, где главной бедой остается коррупция, Европа может получить немало геополитических преимуществ от сближения с Украиной, – пишет в американской Cristian Science Monitor Родерик Паркес, возглавляющий программу ЕС в Польском институте международных отношений в Варшаве. – Поскольку США отворачиваются от Европы, а Москва стремится превратить свой Таможенный союз в противовес Евросоюзу, Украина могла бы помочь в создании защитного бастиона для ЕС против все более открыто геостратегической России».
Мы не угрожаем Европе – мы просто хотим вернуться к историческому пути, говорим мы в ответ. Нет, вот именно самим этим фактом вы и угрожаете нам, отвечают европейцы, потому что мы решили, что вы никогда уже не станете сильными и по-настоящему самостоятельными, не будете для нас проблемой и вызовом. Поэтому не мешайте нам переваривать отпавшие от вас территории. Спор о том, кто именно и какими темпами должен переваривать, вызывает разногласия между англосаксами и немцами – кроме жадности, ими движет еще и желание сделать процесс необратимым. Сейчас, после совершенно неожиданного для них облома, крайними для общественного мнения могут сделать чересчур русофобских прибалтов и поляков.
«Такое впечатление, что Брюссель провел крайне деликатную операцию, но при этом плохо просчитал, – пишет Франко Вентурини в итальянской газете Corriere della Sera. – «Украинский вопрос» доверили решать полякам и прибалтам, ярым сторонникам ассоциации, в то время как в Берлине, Париже и Риме задавались вопросом о том, кому завтра предстоит «платить по украинскому счету».
В этой же статье Вентурини написал фразу, фрейдистски выражающую генетический страх европейцев перед Россией и диагноз состояния Евросоюза: «В итоге Россия при помощи дубинки сумела настоять на своем, а Европа с ее увядшей морковкой должна испытывать стыд до следующего раза, если таковой еще представится».
В отличие от итальянцев, дирижеры объевропеивания Украины уверены, что ничего еще не потеряно. «Как бы там ни было, победа России – временная», – пишет американская Financial Times.
«Россия одержала сейчас небольшую победу, но в долгосрочной перспективе она ее потеряет, – цитирует газета заявление Яна Техау, директора американского исследовательского центра Carnegie Europe. – Москва всегда ведет себя так, будто Европа – это враг, который желает заставить Россию подчиниться. Поэтому Москва действует силой, чем теряет авторитет на Западе». А глава программы ЕС в Польском институте международных отношений Родерик Паркес заявил, что Россия ведет себя очень агрессивно, заявляя Украине: «Если хотите гарантий безопасности от страны, являющейся самой большой угрозой безопасности в регионе, присоединяйтесь ко мне».
Феерически – Паркес фактически договаривается до утверждений, что Россия угрожает Украине войной. Понятно, что сейчас Запад будет изображать Россию как громилу с дубиной, который запугивает несчастную Украину, а заодно и угрожает Европе (потому что ведь там уже посчитали Малороссию своей). Это – их извечная любимая тема, не нужно ни удивляться, ни особо возмущаться этому. Важно понимать причины этой пропаганды и, не отвлекаясь на нее, с удесятеренной энергией заняться выстраиванием на всех уровнях и во всех измерениях теснейших отношений Российской Федерации с тем, что сейчас называется Украиной. Чтобы потом, когда единая Россия крепко встанет на обе ноги, мы все вместе недоумевали – как же мы могли позволить довести ситуацию до угрозы ампутации.