Создание столь представительной международной организации не может оказаться простой случайностью либо результатом личных амбиций кого-то из крупных политиков. Слишком много разнонаправленных интересов должно сойтись в одной точке, слишком многие политики должны умерить свои амбиции, слишком многих приходится убеждать, что данное объединение им полезно и не несет в себе никакой реальной опасности.
Дипломатический прорыв французского президента, возможно, повлияет на всю политическую конфигурацию Ближневосточного региона
Опять же во главе процесса объединения должен стоять влиятельный и энергичный человек, лично заинтересованный в конечном результате. Кризис многих международных организаций, таких как ООН, ЕС, как способствует созданию новых, более эффективных, так и дает повод скептикам утверждать, что международные союзы в наше время вообще не способны серьезно повлиять на что-либо.
Но факт остается фактом. Саркози, явившийся мотором объединения, рискнул и победил. Причем победил дважды. Он не только смог убедить своих партнеров по ЕС, что новый союз крайне выгоден европейцам и не окажется конкурентом Европейского союза, не только привлек к участию почти всех лидеров мусульманских государств региона, кроме ливийского лидера Муамара Каддафи и европейцев, не входящих в ЕС, но и под его патронажем в рамках саммита прошли успешные переговоры между лидерами Ливана и Сирии Мишелем Сулейманом и Башаром Асадом, закончившиеся подписанием соглашения об обмене посольствами.
Такой дипломатический прорыв французского президента дорогого стоит и, возможно, со временем повлияет на всю политическую конфигурацию Ближневосточного региона.
Лидеры Франции давно обеспокоены ослаблением французского влияния на мировые процессы. Это влияние, возросшее во времена создания Европейского союза, снова снизилось с его значительным расширением. Недавно вошедшие в ЕС страны Восточной Европы не собираются двигаться в фарватере Франции, гораздо более ориентируясь на внешнюю политику США.
И хотя сам Саркози, которого называют атлантистом, неоднократно выступал с заявлениями о сближении с Соединенными Штатами и даже готов рассмотреть вопрос о возвращении республики в военную организацию НАТО, он прекрасно понимает, что американская внешняя политика сегодня находится в тупике. Этот тупик, как и скорая смена хозяина Белого дома, которая на время приостановит американскую активность, представляет идеальную возможность вклиниться в образовавшуюся брешь и повысить международное влияние Франции.
Тем более что в Средиземноморском регионе, особенно в его южной части, исторически французские интересы всегда были широко представлены. Большинство расположенных там стран некогда являлись французскими колониями.
Лидеры мусульманских государств, находящихся в данном регионе, давно не в восторге от американской политики, много лет определявшей все векторы международных отношений. Для них Франция понятней и ближе, чем США. Более того, два крупных игрока с различными интересами и подходами всегда лучше, чем один, ибо дают им возможность необходимого маневра.
Не менее важным аспектом внешнеполитической активности французского президента оказываются его неудачи внутри страны. Поддержка французским избирателем внутренней политики Саркози резко снизилась, рейтинг упал до неприличных показателей. Значительное повышение влияния Франции в мире может стать локомотивом возвращения симпатий народа.
Именно подобный союз, в котором широко представлены государства, выходцы из которых, а ныне многочисленные граждане республики особенно недовольны внутренней политикой Саркози, может оказаться особенно полезным.
В рамках первого саммита Средиземноморского союза прошли встречи главы правительства Израиля Эхуда Ольмерта со своими арабскими соседями. После них президент Сирии Башар Асад заявил, что достаточно полугода для заключения полномасштабного мира с Израилем с полным уходом последнего с Голанских высот, а сам Ольмерт отметил, что договор с главой Палестинской автономии Махмудом Аббасом как никогда близок.
Оба эти высказывания прозвучали скорее исходя из каких-то внутренних интересов обоих лидеров, а не сообразуясь с политическими реалиями. Действительно, подписать любой из данных договоров можно очень быстро. Но ни Ольмерт, ни Аббас не обладают необходимой полнотой власти и поддержки в стране, дабы этот договор мог быть реально претворен в жизнь. Ни тому ни другому просто не дадут его заключить, как бы им этого ни хотелось в своих личных целях.
Договор же с Сирией, предусматривающий отдачу Голанского плато, по израильской юрисдикции входящего в состав Израиля, может быть подписан только с согласия квалифицированного большинства кнессета, которым Ольмерт не обладает. Поэтому приписывать данный успех Парижскому саммиту кажется преждевременным.
Не слишком похоже и на то, что Соединенные Штаты, отдавшие много лет и потратившие огромные силы и средства на решение этой проблемы, согласятся отказаться от крупного международного успеха, когда он им так необходим, в пользу третьей, хоть и дружественной, страны.
Из всех приглашенных только Муамар Каддафи отказался от участия в саммите. Его нетрудно понять: многолетняя борьба полковника за лидерство в арабском мире, похоже, проиграна окончательно. Бедуинское происхождение Каддафи навсегда осталось несмываемым клеймом, и его главенство так и не было принято арабами.
Избрание же Хосни Мубарака, давнего соперника Каддафи, на пост сопредседателя союза оказалось очередным всемирным оскорблением для своеобразного ливийского лидера. Входить же в организацию, где у него не будет никакого влияния, а у других появятся дополнительные рычаги, позволяющие давить на него, никак не входит в его планы.