Единственная причина того, что американская политика принимает сейчас экстравагантные до комичности формы – это наличие у США материальных ресурсов, позволяющих поступать таким образом. Ресурсов в совокупном смысле – не только масштабов собственных вооруженных сил или экономики, но и присутствия в инфраструктуре современного мира в целом.
Это присутствие, как и связанное с ним влияние, действительно является для мировой истории беспрецедентным. Точно так же, как и количество государств в современном мире или, например, численность населения планеты. Иными словами, мы имеем дело с объективной реальностью, возникшей в результате исторического процесса: одинаково глупо было бы ее отрицать или, наоборот, пытаться выставить конечной точкой развития цивилизации.
Случившийся в международном футбольном сообществе скандал на чемпионате мира с отменой руководством ФИФА дисквалификации американского игрока Фоларина Балогана после звонка президента Дональда Трампа уже стал поводом для невероятного количества политических суждений и далеко идущих выводов. Нет также особых сомнений в том, что предстоящий на днях саммит главной военной организации Запада – Североатлантического альянса (НАТО) в Анкаре принесет новые сюжеты, позволяющие порассуждать о том, как оригинально американцы теперь смотрят на своих союзников.
В обоих случаях на поверхности – полное презрение к формальным правилам, нормам и обычаям со стороны державы, многократно превосходящей по силам тех, кто хочет с ней сотрудничать. Именно хочет, потому что насильно никого вступать в НАТО или проводить чемпионат мира по футболу на американской территории их не заставляли. Вопрос в том, как долго может существовать система, где все непропорционально завязано на одного участника? Это является, в действительности, самым важным для международной политики.
Современные международные порядки возникли во второй половине XX века из двух источников. Во-первых, политического самоубийства европейских империй в ходе Первой мировой войны 1914 – 1918 годов – созданная ими за столетия система исчерпала свои ресурсы и рухнула, похоронив под собой самостоятельность Европы. Во-вторых, русской революции 1917 года, которая за счет потенциала самой России впервые привела к возникновению реальной альтернативы власти Запада в глобальном масштабе.
В результате страны Запада должны были также впервые в своей истории сплотиться перед общей угрозой. А США выскочили из глобальных катаклизмов единственным лидером такого объединения. Но они сохранили при этом свою уникальность государства, расположенного в колоссальном физическом удалении от основных центров цивилизации в Западной Европе и Восточной Азии. Это значило, что никто им всерьез никогда угрожать не мог, и американцы сохранили в первозданном виде свою политическую психологию оторванных от очагов культурной жизни переселенцев.
Более того, на фоне европейских и азиатских противостояний США смогли сосредоточить у себя огромные ресурсы. В ходе противостояния с СССР в период холодной войны 1949 – 1991 годов американцы и европейцы создали ту глобальную рыночную экономику, частью которой мы все являемся, и невероятное количество международных институтов, обеспечивающих ее функционирование. А в тех сферах, где не создали, смогли при помощи денег и политического влияния получить лидирующие позиции.
После того, как закончилась холодная война, распался СССР, а Китай стал частью глобализации во главе с США, страны Запада попытались уже формально закрепить свое полное доминирование в мире, но потерпели в этом неудачу. Более того, уже через пару десятилетий количество ресурсов, находящихся в их распоряжении, начало стремительно сокращаться, а внутренние экономические и социальные системы стали испытывать напряжение. Как следствие стагнация и кризис уже политических систем, проявления которого оказались разными: в Европе это апатия и полная деградация лидерства как такового, а в США – приход к власти Дональда Трампа и его команды.
Оказавшись у руля в Белом доме правительство республиканцев получило в свое распоряжение огромные ресурсы, но крайне незначительный опыт того, как ими распоряжаться. Тем более, что опыт участия в мировых делах у них тоже практически отсутствует – на протяжении десятилетий власть в США удерживали глобалистские элиты: они обладали своей, очень специфичной системой ценностей, но получили, все-таки, довольно серьезный опыт социализации. А Трамп и его приближенные поступают совершенно естественно для обычных американских людей, мало думающих об окружающем мире: они очень простые и не имеют оснований своей простоты стесняться.
Но было бы ошибочно считать их опасными безумцами. Напротив, мы видим, что в отношениях с Россией республиканская команда и ее лидер ведут себя более чем взвешенно: вероятность эскалации к прямому столкновению наших держав за последние полтора года снизилась. Точно так же в случае с Ираном: поняв через несколько недель, что победить иранский народ и правительство наличными силами им не по зубам, Трамп быстро перешел к переговорам. Иными словами, наши американские визави сейчас действуют исходя из тех ресурсов, которыми располагают и вполне адекватно оценивают соотношение сил в каждом конкретном случае.
И вот тут мы возвращаемся к скандалу с отмененной красной карточкой Балогана и тому, как Трамп ведет себя в отношениях с европейцами, а также прочими зависимыми от него странами. Все в принципе в курсе, что международное спортивное движение переживает сейчас не самые лучшие времена. Его расцвет пришел как раз на вторую половину ХХ столетия, когда чувство общности и патриотизма было на подъёме, а государства видели в большом спорте способ укрепления своей репутации.
Однако за прошедшие десятилетия изменились общества, большой спорт стал неотделим от связанного с ним большого бизнеса и все меньше нужен для объединения граждан под национальным флагом. Собственно говоря, рост самостоятельности тех, кто этим спортом на международном уровне управляет – показатель того, что государствам эта сфера становится достаточно безразлична. Иными словами, Трамп поступил так потому, что располагает ресурсами в отношениях с футбольной бюрократией и прекрасно понимает, что вопрос не является существенным для мировой политики.
То же самое касается НАТО – в Вашингтоне понимают, что европейские союзники нуждаются в США, как единственной гарантии своей безнаказанности в отношениях с Россией. Также для всех очевидно, что соотношение сил внутри альянса вообще не предполагает какого-либо равенства прав между американцами и их союзниками. Все остальное – вопрос только формы подачи решений и индивидуальной стилистики Трампа, как промежуточной фигуры в поиске американской элитой новых управленческих решений.
Нет оснований думать, что следующий глава американского государства будет настолько же экстравагантным в своем поведении. Или считать, что наблюдаемое нами поведение является новой нормой: оно специфично именно для США и их отношений с современным международным окружением, в котором они занимают такое огромное место.
Но сама по себе эта специфика является аномалией, которую миру придется так или иначе преодолеть в ближайшие десятилетия. Даже в том случае, если мы придем к выводу, что глобальный спорт и система его управления являются такими же бессмысленными пережитками XX века, как НАТО или еще несколько десятков подобных организаций.