Дискуссия вокруг пиццы начиналась как шутка. К эксцентричному общественнику Виталию Бородину все давно привыкли, к его многочисленным инициативам никто давно уже не относится всерьёз и служат они исключительно как повод почесать досужие языки. Вот и его предложение запретить в России продажу пиццы как чуждого кулинарного веяния, прошедшего к нам из недружественной страны Италии и отвлекающего российских едоков от великого разнообразия пирогов местного происхождения, было воспринято с обычной иронией.
Как оказалось, всё несколько сложнее, потому что тему поддержал человек куда более уважаемый. Советник президента Елена Ямпольская, вне всякого сомнения, разбирающаяся в культуре, в том числе и в кулинарной, высказала мнение о том, что пицце не место в школьных буфетах. Мол, в других местах, под наблюдением родителей, детям иногда можно её есть, а в школах ничего подобного быть не должно. А раз такой человек высказался, значит, есть предмет для разговора.
У меня, к сожалению, на данный момент дети уже выросли из школьного возраста, а внуки в него ещё не вошли, поэтому не у кого спросить, в самом ли деле современных школьников кормят пиццей, что это за пицца и будут ли они тосковать по ней, если авторитетное слово Елены Ямпольской будет услышано. Судя по фото, которые можно увидеть в Сети, изделия, предлагаемые детям под этим названием, мало похожи на ту пиццу, которую можно встретить в забегаловках возле римского Пантеона или венецианского моста Риальто, хотя и там тоже бывает разное. Что же до моих собственных воспоминаний о школьных завтраках, то хуже прохладного какао с противной молочной пенкой я ничего вообразить не могу.
Больше интересует другое: как вообще кому-то приходит в голову такие вещи регламентировать? Я не имею в виду качество еды, которой кормят нас и наших детей. Тут-то всё должно быть под контролем. Но как можно сортировать блюда по их происхождению? В конце концов, от еды требуется быть вкусной и качественной, и разве хорошо приготовленная пицца не лучше, чем несъедобный расстегай или невкусная кулебяка?
Когда я учился в МГУ, в нашей студенческой столовой было такое блюдо – «шницель по-африкански». Не знаю, что в нём было африканского, кухню Чёрного континента я представлял и до сих пор представляю себе иначе, но помню такую сценку. Двое смуглых юношей стоят у стойки, один из них берёт тарелку с этим шницелем и начинает разглядывать. Его раздумья прерывает немолодая работница столовой: «Чего смотрите? Ваш шницель, берите!»
Не хотелось бы, чтобы мы следовали примеру этой простой женщины и делили еду по национально-государственному признаку: это наше, традиционное, а потому полезное, а это заграничное, следовательно, чуждое и ненужное.
Подобное упрощённое понимание своего и чужого когда-то было названо «квасным патриотизмом». Князь Пётр Вяземский, придумавший этот термин, пояснял его так: «Я полагаю, что любовь к отечеству должна быть слепа в пожертвованиях ему, но не в тщеславном самодовольстве». Умонастроениям такого рода противостоит отмеченная Фёдором Достоевским русская всеотзывчивость, способность понимать и усваивать чужое. Впрочем, есть и третий полюс – чужебесие, открытое в русском характере ещё Юрием Крижаничем в XVII веке.
Все эти тенденции на протяжении веков прослеживались не только в «высоких» областях, таких как философия или литература, но и в кухне, тем более что это тот род творчества, который вовсе не требует уникальных способностей.
Было время, когда российская знать, презирая всё русское, выписывала себе поваров-французов. Но именно француз Оливье придумал блюдо, которое стало у нас символом новогоднего стола и известно в мире как «русский салат». Попробуйте в этой истории отделить своё от чужого.
Ещё один исторический парадокс. Советская власть, при всём своём интернационализме, зачем-то взялась за русификацию традиционных наименований блюд, в результате которой, например, котлета де-воляй превратилась в «отбивную куриную котлету». Но здесь борьба с иностранщиной в языке всё-таки сочеталась со стремлением сохранить кулинарную традицию как таковую.
Вместе с тем, при советской власти нашим общим достоянием стала кухня народов СССР (хотя, скажем, шашлык ещё до революции посещавшие Россию иностранцы воспринимали как блюдо русской кухни). В результате современные русские демонстрируют полнейшую кулинарную всеотзывчивость: к примеру, и хинкали, и манты, и буузы для нас такая же своя еда, как традиционные пельмени.
Второе пришествие русского капитализма привело в страну, прежде всего в крупные города, всё мировое разнообразие еды, и пока публика увлекалась склизкой японщиной или острой китайщиной, русская кухня оказалась в загоне. В это же время, в 1990-е, началось победное шествие пиццы.
Может быть, одна из причин глубокой геополитической обиды на пиццу состоит в том, что её рекламировал Михаил Горбачёв. Можно сказать, обменял на пиццу великую страну. Однако пицца – это не просто этническое блюдо, которое стало международным, причём во многом благодаря влиянию США, а не Италии, но и определённый образ жизни. Пиццу заказывают на дом или на работу, пиццу привозит курьер, пиццу едят, когда не хочется готовить.
Когда-то мы это видели в американских фильмах, потом система курьерской доставки готовой еды пришла к нам, и естественно, что пицца заняла на этом рынке лидирующее место. Возможно, это обстоятельство также подпитывает недовольство пиццей и заставляет некоторых активных товарищей вспомнить, что блюдо-то это нерусское, да ещё и родом из недружественной страны.
Конечно, хотелось бы, чтобы при возникновении идеи заказать что-то на семейный праздник или студенческую пирушку наши граждане в первую очередь думали не о пицце, а о чём-то более интересном как в плане разнообразия вкуса, так и в плане познания отечественных кулинарных традиций. Но ведь это не вопрос запретов. Это вопрос предложения – и просвещения.
Мне кажется, кто знает про осетинские пироги, того увлечь пиццей непросто. По крайней мере, в Москве в последние годы они стали очень популярны. Я уверен, что и многие другие традиционные блюда народов России могли бы составить конкуренцию пицце. Может быть, стоит даже подумать о мерах поддержки тех, кто готов такие блюда готовить и доставлять людям.
Но чего точно не стоит делать, так это воевать с едой. Негоже гражданам великой страны объявлять те или иные блюда враждебными, подозрительными или неблагонадёжными, а их любителей – ненастоящими патриотами. В конце концов, кухня – такая же интимная часть дома, как и спальня, и что на ней происходит – личное дело каждого.