Украинская армия не делает различий между военными и мирными. Мы все для нее враги. Поэтому мирное население приграничных территорий России всё чаще страдает от военных действий. Каждая трагедия, подобная обстрелу севастопольского пляжа или преднамеренному удару беспилотника по детской площадке в Шебекино, вызывает у нас взрыв эмоций. Нужно иметь каменное сердце, чтобы остаться в такие моменты равнодушным.
Часто первой реакцией становится жажда возмездия. Хочется ударить по врагам с какой-нибудь особой жестокостью. У некоторых мысли сами собой направляются на поиск новых, прежде не виданных способов мести. Хотя и здесь образовался набор типовых идей, высказываемых по любому подобному поводу. Например, раз за разом всплывает предложение «ударить по Банковой», хотя, думаю, не каждый, кто произносит эту фразу, бывал на Банковой улице в Киеве, где стоит фантастический Дом с химерами – шедевр русского модерна, который жаль было бы рушить, даже если бы под обломками оказался Владимир Зеленский.
Не менее часто звучит и аббревиатура «ТЯО», иные же говорят просто – «бахнуть ядеркой». А в самом деле, чего мелочиться? Раз не всё сразу выходит по-нашему, может, ну его, этот мир вместе со всем человечеством?
Стандартным информационным продуктом, к сожалению, становятся и призывы ударить в ответ по мирным жителям. Разносить жилые кварталы. Убивать их детей в отместку за наших детей. Бомбить детские больницы. Мало того, что такое можно прочитать в блогах, но ведь подобные эмоциональные протуберанцы, вырывающиеся из горячих голов, добираются и до телеэкранов.
Слушать кровожадные истерики взрослых людей бывает довольно неловко. Хотя бы по той причине, что это плохая пропаганда. Любая угроза мирному населению обязательно будет использована противником – например, при подготовке фальсификации. Мы говорим, что наши не били по киевской больнице, что разрушения – результат попадания украинской зенитной ракеты, а они нам: ну вот же, ваш известный политолог именно так и предлагал поступать, поэтому кто же вам теперь поверит?
Но дело не только в том, чтобы не подставляться в информационной войне. В конце концов, нам и самим хочется себя уважать. Россия ведет СВО с позиции моральной правоты, и нельзя зеркально повторять за противником все жестокости и подлости, которые он творит. Иначе чем мы отличаемся от тех, с кем воюем? И будет ли сладка победа, достигнутая ценой перехода на темную сторону?
Словом, я бы не хотел оказаться в рядах виртуальных мстителей. Но не очень близки мне и те, кто на их фоне выгуливает свое белое пальто. Те, кто любуется своей моральной высотой: мол, мы не таковы, как эти людоеды. Мне кажется, что «людоеды» нуждаются не только в выволочке, но и в сострадании, в понимании. Может быть, даже в помощи.
Что заставляет человека с пеной на губах выкрикивать безумные угрозы? Природная жестокость? А вдруг это совесть его терзает? А вдруг он сходит с ума от чувства вины перед теми же жителями Белгородской области – процветавшего региона, жизнь которого разрушена войной?
Представьте себе маленького человека перед лицом истории. Представить несложно, мы все таковы и есть. Случилась беда, и нужно что-то делать. А под началом у человека нет ни одного солдата, ни одной пушки, ни одной ракеты. Есть только слова. И чем меньше возможностей, чем меньше ответственности, тем страшнее слова. Этими словами говорит его бессилие.
В такие минуты маленький человек подобен ребенку. Хочется сказать волшебное слово, чтобы разрушить чары и прогнать всех плохих. Хочется верить в чудо-оружие, в то, что после очередной трагедии чаша терпения переполнится и наше государство достанет из своих арсеналов какой-то решающий аргумент.
Между тем реальность оказывается сложнее плоских представлений как диванных извергов, так и показных гуманистов. Война, к сожалению, не дает выбора: убивать или не убивать. Речь идет только о выборе цели, оружия и момента. Поэтому самый верный способ оценить любые предлагаемые варианты возмездия – обратиться к военным специалистам. Люди, имеющие отношение к фронту, говорят, что удары по мирному населению в военном смысле неэффективны, они не работают на победу. Во-первых, это нецелевой расход боеприпасов, которые лучше потратить на борьбу с армией противника. Во-вторых, гибель мирных сплачивает общество, причем ровно за счет тех же эмоций гнева и желания мести, которые испытываем мы сами. В-третьих, киевским властям наплевать на судьбу своего населения, зато гибель мирных – лишний повод для Запада усилить поддержку ВСУ, там ведь любят жонглировать понятием «гуманитарная катастрофа».
А вот нам как раз не наплевать. Илья Эренбург мог искренне призывать Красную армию к мести немецкому народу; все-таки немцев русские никогда братьями не считали. Но когда российские блогеры кричат о том, что по ту сторону фронта нет больше наших, что там все покусанные, все зомби, жалеть некого – это же они себя пытаются убедить. И никто никогда не сможет убедить себя в этом до конца.
Жалко же не только мирных. Тех, кто вчера был мирным, а сегодня против своей воли оказался в рядах ВСУ – разве не жалко? Идет война за души людей, и упоение жестокостью в этой войне – оружие противника.
Помимо прочего, виртуальных мстителей подводит возможность немедленного публичного высказывания. Причем возможность, осознаваемая ими как необходимость: надо же как можно быстрее отреагировать на событие, раньше всех оседлать волну хайпа. Поэтому так много говорится на горячую голову. Но прежде чем высказываться, нужно как следует остыть.
Может быть, эта простая истина давалась бы легче, если бы каждый чувствовал себя не просто индивидуумом, одиноким и потерянным на фоне грозных событий, а частью страны, каждый день неуклонно работающей на победу. Больше дронов, больше артиллерии, больше РЭБ, больше ФАБ. Больше и лучше. Это работа постепенная и, может быть, даже скучная, не дающая быстрых и эффектных результатов, но это единственный рецепт победы. Чудо-оружия не будет, волшебник не прилетит. Пора взрослеть всей страной, заботясь друг о друге. Повзрослел сам – помоги товарищу. Пойми его, поговори с ним, и вы непременно найдете то общее, что вас объединяет.