В годовщины, связанные с историей Второй мировой войны, принято задаваться вопросом, как так получилось, что в Германии, европейской стране просвещенного ХХ века, возник такой чудовищный государственный и общественный порядок.

Уровень доверия к власти – самый низкий со времени Майдана и продолжает снижаться

Дискуссии вокруг таких вопросов связаны в первую очередь с тем, что историки, в отличие от химиков или физиков, не могут наблюдать изучаемые ими процессы в лабораторных условиях. Впрочем, при известных допущениях нынешнее время преподносит нам один любопытный с исторической точки зрения масштабный социально-политический эксперимент. 

Речь идет об Украине. Ситуация там на настоящий момент, пожалуй, даже хуже, чем в Германии накануне прихода Гитлера к власти. Судите сами.

Во-первых, в стране сильнейший экономический кризис, вызванный в равной мере разрывом традиционных экономических связей, невыгодным соглашением с ЕС, гражданской войной и абсурдными реформами. В стране – бешеный рост цен и тарифов, в то время как уровень доходов людей свалился до уровня африканских стран. В общем, интеграция в Европу проходит немного иначе, чем думалось на Майдане.

Во-вторых, власть, которая, по идее, должна вести страну к выходу из кризиса, сама находится не в лучшем состоянии. Премьер, который завел страну в тупик, отправлен в отставку, но не только не понес политической ответственности, но и сохранил влияние в парламенте.

Новое правительство старательно наступает на заботливо расставленные предшественником грабли. При этом оно, подобно кабинету Тимошенко в 2008–2009 годах, не имеет реального большинства в парламенте.

Особенно четко проявился кризис власти в ситуации, которая возникла в Закарпатье. Склонный к эпатажу губернатор Москаль подал заявление об отставке, «обидевшись» на то, что правительство через его голову назначает начальника таможни (на самом деле ему просто подошел срок отставки по возрасту, и он решил хлопнуть дверью).

Вместо спокойного решения вопроса премьер затеял истерическую дискуссию в «Фейсбуке», а президент не нашел ничего лучшего, чем поддержать губернатора, указав, что тот реализует его политику, а премьер (глава исполнительной власти) может идти лесом. Это притом что все трое – члены одной команды.

Экономические проблемы и нестабильность власти вызывают кризис доверия к последней. Граждане, даже те, которые скакали на Майдане, разочарованы теми политиками, которых сами же вознесли наверх. Сейчас уровень доверия к власти – самый низкий со времени Майдана и продолжает снижаться.

По данным февральского исследования Социологической группы «Рейтинг», 76% граждан считают, что страна идет в неправильном направлении (наивысший показатель за отраженную в графике пятилетнюю историю наблюдений).

Доверие к президенту Порошенко составляет 17% (в сентябре 2014 года – 55%; Януковичу накануне евромайдана доверяло около четверти украинцев), правительству – 7% (в апреле 2014-го – 52%), Раде – 5% (в апреле 2014-го – 39%; это, кстати, была Рада, избранная еще при Януковиче, а новый, избранный в октябре 2014 года, состав парламента такой поддержки никогда не имел).

Партийно-политическая система пребывает в системном кризисе. В результате зачисток и самодискредитации ряда политических сил в нынешнем парламенте представлены только партии, поддержавшие Майдан. Реальной оппозиции нет. Зато есть партия Яценюка «Народный фронт», не имеющая никакого рейтинга, но обладающая второй по численности фракцией, которая входит в коалицию.

В условиях дискредитации власти и националистической пропаганды украинцы склоняются к поддержке радикальных сил. По данным исследований «Рейтинга», около 50% активных избирателей поддерживают радикально-оппозиционные силы, и лишь около 30% – умеренные (в основном – блок Порошенко и Оппозиционный блок).

Впрочем, лидерами доверия являются относительно умеренные медиафигуры – мэр Львова Андрей Садовый и одесский губернатор Михаил Саакашвили. Да, они действительно умеренные, несмотря на буйный нрав грузинского экс-президента и заметный национализм «Самопомощи» Садового.

Кризис доверия к украинской власти наблюдается не только внутри страны, но и за ее пределами, что особенно болезненно, если учесть, что ее легитимность изначально имела внешнее происхождение. Сейчас от консенсуса внешних игроков, обеспечившего выживаемость киевского режима в 2014–2015 годах, не осталось и следа.

США разочарованы слабой управляемостью новой колонии, а уж назначение правительства олигархического консенсуса вместо оккупационно-технократического – прямой вызов Вашингтону.

ЕС не получил от Украины экономических выгод и вынужден платить за развязанный США украинско-российский конфликт. Перенос на осень обсуждения безвизового режима с Украиной – крайне неприятный сигнал для Киева.

МВФ не дает денег под предлогом недостаточности реформ (кстати, нужные МВФ реформы судебной системы действительно застопорены).

В дополнение ко всему этому в стране тотальный кризис идеологии. Попытка президента балансировать между либерализмом и национализмом не устраивает ни либералов, ни националистов. Не решается и вопрос восстановления территориальной целостности, который для современной Украины близок по значимости к вопросу Версальских ограничений для Германии.

В общем, власть на современной Украине может взять каждый. Пока украинскую псевдодемократию спасает отсутствие достаточно популярного и решительного лидера у националистов и фактическое отсутствие вооруженных сил как значимого государственного института.

Однако ухудшение экономической ситуации (очередной резкий рывок цен и тарифов будет осенью) и ослабление власти с неминуемостью ведет к перевороту и приходу к власти людей, значительно более радикальных, чем Порошенко и Гройсман. Вплоть до установления полноценной фашистской диктатуры.