Сейчас, конечно, ни у кого не остается сомнений в том, что давняя дискуссия о школьном образовании для одаренных детей между академиками Колмогоровым и Капицей завершилась полной и разгромной победой математика. 

Прорыв в интеллектуальную элиту детей ставится в прямую зависимость от пронырливости родителей

Колмогоровские аргументы о необходимости высадки перспективных побегов из открытых грунтов в специально для них выстроенную теплицу к специально для них приглашенным Мичуриным, дабы дички процвели викторией регией и заплодоносили актинидиями ананасными, кажутся сейчас всеобщественно самоочевидными.

Робкие же потуги Капицы напомнить, что, изымая талантливых из заштатной школы, мы обескультуриваем целую грядку, а то и целый участок превращаем из огорода – в пустырь с лопухами, лет уже тридцать как разбились о наглый и живучий, как придорожный борщевик, общественный индивидуализм.

Кому какое дело до каких-то лопухов? Кому они вообще нужны, эти лопухи? Пусть там где-нибудь произрастают, на пустырях так на пустырях, главное, подальше от теплиц для моей детки, ведь мою детку можно только в теплицу, с какой стати она будет собой облагораживать какие-то пустыри? Еще забьют ее эти сорняки, погубят в зародыше юность и талант. В общем, читайте, деревья, стихи Гезиода, дивись Оссиановым гимнам, рябина. Таланты – в сад, лопухи – на пустырь. 

Всячески продвигая создание «хороших» школ в противовес школам «обычным», общество, разумеется, лукавило, перевирая при этом, как водится, благие мысли самого отца-основателя, академика Колмогорова. Потому что в теплице, вообще-то, соком наливаются не только актинидии, там любому лопуху спокойнее и питательнее, чем среди природы дикой и могучей, где червь глодал и, налетая тучей, хлестал их град по маленьким телам. 

Само пребывание в привилегированных условиях облагораживает и развивает – от лопуха хоть до капусты, а то, глядишь, и до рукколы дорафинируешься. А потому можно и перевернуть незаметно колмогоровскую логику «продемонстрировал выдающиеся способности – попал в школу для умных», превратив ее в более нам, теперешним, привычную «просочился как-то в школу для умных – пожизненно получил на лоб клеймо интеллектуально выдающегося».

Прорыв в интеллектуальную элиту детей ставится в прямую зависимость от пронырливости родителей. На facebook*-странице выпускников колмогоровского интерната люди не скрываясь, с гордостью даже сообщают, что в их семье подрастает уже третье поколение фээмшат.

Школа-теплица все больше понимается как средство индивидуального саморазвития и социальный лифт, теряя изначальное свое предназначение селекционной базы, семенного фонда для пашни отечественной науки.

Находящаяся сегодня в слепой зоне радетелей за ранний, на этапе общеграждански обязательного обучения конкурсный отбор пагубность образовательных оазисов для среды в целом была вполне очевидна не только демократочному Капице, но и элитарию Колмогорову.

Его соображения вполне гуманитарны, вполне уважительны к вопросам сохранения интеллектуального ресурса на местах: «Наши ученики, как правило, попадают к нам из таких мест, где их быстрый рост был бы крайне затруднен или невозможен», – пишет он. «Наша московская школа не имеет ни одного ученика из жителей Москвы и в принципе не принимает детей – жителей университетских городов».

О том, как соблюдаются колмогоровские принципы в наши дни, свидетельствует хотя бы тот факт, что только в прошлом учебном году в основанном Колмогоровым интернате из 348 учеников 50 были москвичами, а 200 из оставшихся 300 приехали туда учиться из других университетских городов. Интернат превратился в пылесос по высасыванию умственого золотишка, разбросанного на виду. Ломоносовым из удаленных сел снова предлагается следовать в Москву за рыбными обозами, и с ними же возвращаться в родные Холмогоры за недостатком мест. 

Но это было бы еще полбеды. Что не могло присниться ни Колмогорову, ни Капице и в самых страшных снах – так это то, во что вырождается менталитет элитных школьников в условиях полной свободы от какой бы то ни было гражданской ответственности. В Союзе семидесятых, с его отлаженной системой профессионального распределения и законодательной невозможностью эмиграции, выпускники интерната, эти выпестованные за государственный счет «огромных яблоков живые Вавилоны», массово шли в науку и преподавание профильных дисциплин, тем самым – кто воленс, кто неволенс – оправдывая все вложенные в них средства и педагогические усилия.

В наши дни любое покушение напомнить им о долге по отношению к потратившейся на них Родине воспринимается как пережиток гнусного совка. Воспоминания же на странице выпускников в стиле «я и большинство моих сверстников использовали полученный потенциал, чтобы свалить из этой страны» собирают десятки лайков и огромный, через все экраны ощутимый эмоциональный резонанс.

Действительно, какой долг, какое служение выдержат сравнение в приоритетности с самореализацией и материальным самоудовлетворением – уж кто в чем смел. Поскольку непременный уход фээмшат в науку давно уже перестал быть императивом. Люб бизнес – пусть идет в бизнес, талантливый человек талантлив во всем.

Собственно, единственным личностным инвариантом выпускников с колмогоровских времен осталось это нерассуждающее, в ранней, наивной юности, от обожаемых, трепетно уважаемых педагогов усвоенное ощущение себя солью земли. («Кусочки солнц, включенные в законы людских судеб, мы породили вас для новой жизни и для высших правил, когда землей невежественно правил животному подобный человек»...)

Ощущение себя особенным чем-то интеллектуально, над внешним миром приподнятым, а потому ничем внешнему миру не обязанным и ни в чем ему не подотчетным. В условиях добровольной самозамкнутости среды и снятия всех советских контролирующих и корректирующих механизмов – удивительно стойкое. И неважно, что в современных условиях актинидиями воображают себя подчас прошедшие через теплицу лопухи. Через теплицу прошли, стало быть, право имеют. 

А потому реформировать нужно всю эту систему. Приводить в соответствие – если не с принципами Капицы, то хотя бы с задумкой великого Колмогорова.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ