Главным культурным событием этой недели стала презентация российского кино на международном уровне. Фильм-притча «Левиафан» Андрея Звягинцева* получил «Золотой глобус» как лучший иностранный фильм. Впервые почти за 50 лет критики оценили российский кинематограф, который снова приоткрыл миру русскую душу.

Как будто не фильм смотришь, а разборки в собственном дворе

За основу взят сюжет из Библии про Иова, переложенный на современный лад. Напомню, Бог проверял терпение и веру праведника, лишив того богатства, здоровья и родных.

Ключевая тема – конфликт маленького человека и государства. Человек неказистый, бедный и скучный. Типичный упрямый ватник, который пьет водку из горла, стоит на своем до последнего и работает руками. Государство – корыстное и продажное. Как будто не фильм смотришь, а разборки в собственном дворе.

С одной стороны, мы понимаем, что без наличия национальных штампов и прикрас на международный конкурс посылать фильм нет смысла. Ценна инаковость и непохожесть на другие ленты.

И в этом смысле картина сделана качественно, раз удостоилась премии от гигантов мирового кинематографа. Другое дело, почему американские критики на фоне «холодной войны» отдали предпочтение именно «Левиафану»? Казалось бы, ничего плохого в этом нет. Но дьявол кроется в деталях.

Любой фильм, так или иначе, работает на пропаганду – такова уж его идеологическая судьба. Правда, кинокритики чаще подменивают понятие «пропаганда» словом «идея», но сути это не меняет.

А в силу своей неоднозначности и разностороннего прочтения российский фильм легко можно сделать оружием пропаганды против страны-создателя. Неприглядный визуальный ряд для нас понятен, но не факт, что его правильно интерпретируют в мире. Даже в картинках в последнее время ищут скрытые знаки, что же говорить о кино.

И надо сказать, что в последнее время в киноиндустрии этих знаков более чем достаточно. Начиная от прямолинейных заявлений, что Америка – супернация («Интерстеллар», «Завтра», фантастика киностудии «Марвел»), заканчивая вывернутыми наизнанку смыслами о том, что зло лучше добра («Дракула», «Малефисента»).

Все это – бомба замедленного действия, заложенная Голливудом.

И если раньше пропагандистская идеология фильмов США, воспевающая военную мощь страны, била в глаза («Повелитель бури», «Цель номер один», «Солдат Джейн»), то нынешняя американская кинокультура фильм за фильмом подводит мирового зрителя к идее, что без супергероя-американца мир не спасти. Картина апокалипсиса – герой решает эту проблему – вышла из рамок города и приобрела мировой масштаб.

В контекст удачно ложится разница между глянцевой картинкой чистеньких Запада и Европы и «реальной» Россией без дорог и нормального жилья. Название фильма тоже на руку.

Мы привыкли к жестким фильмам Балабанова, углем рисующего гримасы российского дна 90-х. Мы понимаем внешнюю безэмоциональность Звягинцева, минимализм диалогов и отсутствие ярких эмоций, не навязанных дополнительно фоновой музыкой. Американцы – нет.

Они знают, что нужно смеяться там, где смеется закадровый голос, и плакать, где звучит пронзительная музыка, поэтому смотрят на «Левиафана» как на инопланетное творчество.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом