Мы живем в стране, социально-экономическое положение которой весьма неустойчиво, но при этом почти половина ее территории «сшита» из национальных административных образований.
В современности же территориальный сепаратизм будет уже национальным, то есть главным его требованием станет повышение статуса не столько региона, сколько титульного народа в нем
В такой ситуации возможно возникновение масштабных и кровавых национально-религиозных конфликтов. Попытаемся спрогнозировать, какие же этнорелигиозные столкновения пока не случились, но могут произойти в России.
Разные типы конфликтов формируются при неодинаковых условиях. Будем называть последние «альтернативными путями».
Первый возможный альтернативный путь – резкое ослабление российского государства, то есть практически полное прекращение работы его военного, полицейского, судебного и бюрократического аппаратов. В этих условиях могут сложиться четыре типа этноконфликтов. Рассмотрим их.
Первый обозначим как «региональные восстания» – по типу событий в Чечне 1991–1994 гг. На некоторой части территории России власть переходит в руки национальных или религиозных радикалов, которые изгоняют иные народы из данного региона. Скорее всего, это будет сопровождаться массовым уничтожением изгоняемых. Такие события могут произойти в Чечне, Ингушетии и некоторых районах Дагестана.
Возможной эту ситуацию делает то, что ослабление центрального аппарата власти России обострит до предела столкновения влиятельных кланов на Кавказе, что и приведет к войнам. Источником обогащения противоборствующих кланов в первую очередь станет имущество представителей иных народов, не объединенных в столь сильные организации. Подобное происходило в Чечне 1991–1994 гг., когда из нее изгонялись ингуши и русские.
После победы одного из кланов итоговое объединение им всего воевавшего региона будет возможно только на национальной или религиозной основе, что также приведет к насилию над иными народами.
Второй возможный тип этноконфликтов при ослаблении России обозначим как «всплеск национально-территориального сепаратизма». В 1991–1995 гг. требования повышения статуса регионов со стороны местных элит Татарстана, Калмыкии, Бурятии, Якутии имели целью увеличение самостоятельности регионов по отношению к Центру. Отчасти они были обусловлены и экономическими интересами.
В современности же территориальный сепаратизм будет уже национальным, то есть главным его требованием станет повышение статуса не столько региона, сколько титульного народа в нем. Разумеется, это будет означать всплеск этнического рейдерства, то есть отъема доходных предприятий у их владельцев, массовые увольнения людей «неправильных» национальностей из аппарата власти, рост бесправия и бытового насилия над «нетитульными» народами.
Правда, об отделении от России речь вряд ли зайдет. Такие события наиболее вероятны для Татарстана, Калмыкии, Башкортостана, Адыгеи, Якутии, Бурятии, Северной Осетии. Данный сценарий стал возможен именно в современности, поскольку только к середине 2000-х гг. в этих районах сформировались внутренне связанные группы этнических элит.
Гарантией же сохранения ими власти в ситуации ослабления России станет захват всех региональных ресурсов, дабы с помощью последних торговаться как с федеральным центром, так и с местными влиятельными группами.
Третий, неизбежный при ослаблении аппарата власти Российской Федерации тип конфликта – всплеск национальной преступности, мелких драк представителей разных народов, а также учащение массовых этнических столкновений. Назовем этот сценарий «Кондопога каждый день».
Причины его возникновения очевидны – при ослаблении полицейского аппарата криминальные и полукриминальные объединения получают «карт-бланш». Наиболее же простым способом получения выгод и защиты имущества для национально-религиозных объединений становится насилие над инонациональными группами.
Четвертый, также неизбежный в рассматриваемой ситуации тип конфликтов обозначим как «клановые столкновения». Он будет выражаться в силовом (терроризм, рейдерство, заказные убийства), но не массовом, то есть не уличном противостоянии национальных групп во властной элите регионов, среди объединений бизнесменов, «делящих» доходные отрасли и рынки. Причина та же самая – наиболее выгодная стратегия в ситуации безвластия – подавление конкурентов.
Второй возможный «альтернативный путь», то есть ситуация, в которой может оказаться Россия, связан с финансовым крахом государства, например, в результате обрушения цен на углеводороды и иные экспортные товары – зерно, лес, удобрения и т.д. В этом случае возникнут национально-религиозные конфликты точно тех же самых типов, что и в случае первого «альтернативного пути» (ослабления государства).
Причина проста – финансовый крах автоматически означает сбой в работе аппарата власти. Кроме того, причиной конфликтов станет резкое уменьшение объема благ, что ранее делились между национальными группами, то есть конфликты будут иметь экономическую основу. Отсюда и специфика данного альтернативного пути.
Во-первых, «региональные восстания» на Кавказе станут предельно жестокими, поскольку бюджеты этих территорий на 70–90% являются дотационными. У местных элит фактически не окажется почти никаких источников доходов, так что за оставшиеся 10–30% начнется жесточайшая борьба. В ней, разумеется, пострадают как наиболее слабые кланы, так и инонациональные группы.
Во-вторых, «клановые столкновения», то есть противостояния разнонациональных групп во власти и бизнесе, также станут гораздо более жестокими, поскольку финансовый крах страны означает радикальное уменьшение «денежного пирога», что они ранее делили между собой. Убийства конкурентов станут обычным делом.
Третий гипотетический «альтернативный путь» связан со значительным увеличением количества мигрантов из Средней Азии и Кавказа на территории России. Причем чем быстрее это произойдет и чем больше их будет, тем более вероятным становится этот путь.
Первый возможный в этом случае тип конфликта обозначим как «радикальные исламисты против всех». Выражен он будет в том, что радикальные организации развернут террористическую войну против российского государства на всей территории страны. К тому же подобное уже было – вспомним захват заложников в Беслане в 2004 г., взрыв жилого дома в Волгодонске в 1999 г., захват заложников в Москве в 2002 г. (знаменитый «Норд-Ост») и представим, что такое происходит регулярно по всей России.
Если мигрантов будет слишком много, радикальные организации в их среде станут самостоятельными, обретут возможность существовать как без иностранной поддержки, так и без связи с местными элитами.
Благодаря влиянию и численности бывшие мигранты законным способом станут диктовать условия жизни для местного населения на уровне отдельных областей и городов
Второй возможный при данном альтернативном пути сценарий назовем «горящий пригород Парижа» (по событиям 2005 г. во Франции). В реальности это будут массовые драки, избиения, грабежи, сожжения автомобилей и магазинов, нападения на полицейских, а также быстрый рост наркопреступности и религиозного экстремизма, изгнание представителей иных народов.
Такой сценарий возможен в случае, если в российских городах появятся «национальные» районы, где будет мало коренных россиян.
Третий вероятный при этом альтернативном пути тип конфликта – резкое увеличение этнической преступности и бытового насилия на всей территории России, осуществляемое национальными группами.
Данный вариант возможен, если мигрантов будет много, но они не сформируют замкнутые этнические кварталы, подобные тем, что есть в Европе. Обозначим такой сценарий как «всплеск национальной преступности».
Четвертый «альтернативный путь» в нашем исследовании связан как с ростом количества мигрантов из Средней Азии и с Кавказа, так и с (что главное) увеличением их экономической мощи, точнее богатства их диаспор.
В этом случае возможен только один сценарий, который в итоге приведет к серьезному конфликту. Назовем его «этнической чисткой».
С ростом численности и экономической мощи объединений мигрантов произойдут следующие события. Во-первых, диаспоры обзаведутся криминальной и полукриминальной поддержкой (это уже есть сейчас).
Во-вторых, сначала на местном, а потом и на федеральном уровне возникнут мощные лоббирующие их интересы структуры. Именно на этом этапе возможна реализация сценария «елка в Дании» (о нем ниже). В-третьих, под конец, на федеральном уровне появятся политические силы, выражающие интересы этих групп, например, некоторые политические партии (сценарий «выборы во Франции»).
Разберемся подробнее. Сущность «елки в Дании» в том, что благодаря влиянию и численности бывшие мигранты законным способом станут диктовать условия жизни для местного населения на уровне отдельных областей и городов. Это, разумеется, вызовет частые, но неорганизованные взрывы этнорелигиозного насилия.
Данный сценарий назван по событиям в одном городке в Дании, где не установили елку на Рождество, так как из девяти членов местного правления пятеро, будучи мусульманами, проголосовали против нее.
Сценарий «выборов во Франции» заключается в том, что некая политическая сила (партия) начинает выражать требования мигрантов, а они массово отдают за нее голоса. Данная партия побеждает на выборах, реализует свою программу, помогая мигрантам. В итоге происходит как рост мощи мигрантских объединений, так и увеличение их политического веса на уровне всей страны.
Как следствие описанных событий влияние диаспор достигает такой точки, что начнется неконтролируемая эскалация требований со стороны мигрантских объединений к местным и федеральным властям. Эти притязания будут удовлетворяться (например, в Европе происходит именно так).
В конце концов, если страна окажется в состоянии кризиса, а привилегии диаспор будут слишком велики, то политическая сила, что будет выводить государство из кризиса, просто вынуждена будет ликвидировать эти привилегии.
Причем, скорее всего, насильственным методом. Страшно, но достаточно вероятно. Вот почему этот сценарий назван «этнической чисткой».
Разумеется, описанные выше альтернативные пути и типы конфликтов всего лишь высоковероятны в указанных условиях, возможно, что они не реализуются. А пока можно вздохнуть спокойно.
Исследование выполнено при финансовой поддержке правительства Новосибирской области.