Хотел написать классическое вступление о том, что «сегодня идёт обширная дискуссия о роли РПЦ в жизни российского общества», но, подумав, решил, что идет – вовсе не дискуссия, а обыкновенная брань. Совершенно очевидно, что, когда в своём оппоненте видят одни лишь недостатки и крикливо, подчёркнуто менторским тоном требуют, чтобы он соответствовал неким стандартам, которым он часто и не должен следовать в силу своих убеждений, это иначе, чем оскорбительной руганью, не назовёшь.
Собчак еженедельно приглашают на ток-шоу, где объясняют простейшую вещь: «Вы, Ксения, чудовищно негуманный, жестокий человек
И думается, неужели нет других проблем в жизни нашего государства, которые СМИ могли бы так долго, обширно, профессионально, смачно обсуждать? Уж если быть честным, то очень нечасто и притом совершенно добровольно приходится сталкиваться незадачливому гражданину с «ЗАО РПЦ». А вот с коррумпированными или непрофессиональными медициной, полицией, системой образования, ЖЭКами, разбитыми дорогами, хронически болеющими желтухой СМИ – каждому человеку приходится сталкиваться, к сожалению, часто. Не знаю, может быть, ТАМ, в стольном граде, откуда в основном льётся поток антицерковной ругани, уже не осталось тяжёлых болезней общества, и поэтому решили подлечить насморк – «наручные часы патриарха»?
В последнее время изрядная «затертость» тем о стяжательстве, непорядочности, нетолерантности и – о ужас – нетолстовстве Церкви породила новую идею. Теперь поднимается – на полном серьезе – вопрос о необходимости «реформации» РПЦ.
Удивление вызывает некомпетентность пишущей и выступающей братии по обсуждаемой теме. Чаще всего эти люди ругают и дискутируют со своими же представлениями о Церкви, к которой, по существу, не принадлежат и, если их спросить прямо, сознаются, что принадлежать и не будут, несмотря ни на какие реформы. Иной раз читаешь, смотришь, и вспоминается «Письмо учёному соседу» А. П. Чехова. Здесь понимаю, почему наши «спикеры» о. Андрей Кураев, о. Максим Козлов, о. Всеволод Чаплин и др. – люди грамотные, всячески образованные и, в общем-то, медийные – впадают иной раз в ступор на всех этих ток-шоу. Жалко, что Чехов не изобразил встречи автора и адресата этого письма, наверно, было бы похоже. Поэтому утверждать о своей причастности к православию, дабы обосновать свои претензии к РПЦ, и не знать о нём почти ничего, в реальности абсолютно не участвовать в её жизни – это так же смешно, как говорить: «Мы, англичане, переживаем за нашу страну», – не зная и слова на английском.
В чем же видятся современным мыслителям предпосылки грядущей реформации, как обосновывается ее необходимость?
Нет, слава Богу, жертвователи есть не только в столице, но все-таки в русской глубинке основной благодетель – это простая бабуля с баночкой соленых огурцов, старательно ею приготовленных специально «для батюшки». А ведь бывают еще и такие «жертвователи», которые, зная понаслышке, что «выкидывать еду – это грех», старательно приносят в церковь надкусанное печенье и прабабушкины консервы, а на выходе из храма отыскивают глазами батюшкин автомобиль – не дай Бог, он иномаркой окажется!
Думаю при этом, что большинство священников, особенно из числа многодетных отцов, с радостью пересели бы со своего отечественного автопрома на недорогую, но иномарку, в которой хотя бы детское автокресло можно нормально зафиксировать. Это как понимать? А вдруг дяди в розовых галстуковых пиджаках и пиджаковых галстуках обидятся и пообещают в храм не ходить? Ну ведь они и так в основном не ходят. Они, если что, сошлются на антистяжательский пасквиль на духовенство в желтой прессе, написанный неким мастером пера N, который вряд ли в редакцию на «Жигулях» приезжает. Я точно знаю, что мои прихожане порадуются за меня, если я стану «более лучше жить». А вот всем остальным не угодишь. У нас, как и в Москве, коммунизм ещё доживает свой век в сознании многих людей, причем в весьма причудливых формах. Это интересное и романтично-утопичное создание умерло, разложилось, но оставило в умах свой костяк, имя которому – «зависть», определяемая св. отцами как скорбь о радостях и успехах ближнего.
Относительно же не «простых попов», а иерархов стоит вот что заметить: Церковь – это не просто «большая деревня», где всё друг про друга знают, но в первую очередь семья со своими традициями. Отцами в этой семье являются епископы. Скажите, если ваш отец неплохо живёт, в плане материальном, вы будете его осуждать, поучать менторским тоном нестяжанию? Лично мне было бы, наоборот, стыдно спокойно смотреть, если бы мой епископ и тем более патриарх одевались в дерюжину и ходили бы пешком. Большой был бы КПД трудов патриарха по устройству Церкви, если бы он в угоду столичным редакциям отказался от часов, телефона, личного транспорта, а заодно и патриаршей резиденции?
Уж до чего «социальным» батюшкой был св. Иоанн Кронштадтский – от храма, где он служил, до его просторных апартаментов выстраивалась вереница нищих, и он им раздавал все свои вещи, так что иной раз домой приходил босым, – но на фото мы видим его в шикарной рясе из драгоценной ткани. Это подарок благодетельницы, который смиренный о. Иоанн не отверг. А драгоценные кресты и митры, украшенные жемчугами, в которых служил святой? Если бы о. Иоанн не передвигался на породистых лошадях в прекрасной карете, вряд ли бы он успел ко всем страждущим... Может, и праведный Иоанн был «стяжателем»?
«К чему трата сия? – говорят, глядя на блеск позолоты, современные Иуды. – Лучше бы нищим отдали», – но говорят они так вовсе не потому, что заботятся о нищих... Может, как раз КПД Церкви им мешает, высоковат?
Церковь – это не просто «большая деревня», где всё друг про друга знают, но в первую очередь семья
Следующую посылку, с помощью которой обосновывают «потребность в реформации», можно, наверное, обозначить как отсутствие толерантности в современной РПЦ. Произошла для светского человека ужасная вещь: оказалось, верующие люди с негодованием отнеслись к недавнему поруганию своих святынь. «Ну и что, что богохульствовали? Они же ведь никого не ударили, ничего не сломали? Почему не простить?» – удивляются нашей негуманности в отношении «панк-молитвенниц».Конечно, нужно простить, но звучало ли слово «прости»? Нам всё равно жалко этих дам, и думаю, что немногие из православных обрадуются, если серьёзно их накажут, но я попросил бы указать нам, фанатичным представителям средневековья, до каких пор нужно терпеть подобные выходки? Где граница дозволенного, как вы нам её определите? А если в следующий раз нагадят на амвоне или... Хочется напомнить, что для нас храм – это святыня. Матерь Божию мы считаем своей Матерью. Вроде бы простые истины, но это не так легко понять гуманным либералам. Как это им объяснить? Приведу пример. Для любого нормального и даже не очень светского человека тоже есть священные понятия, например родная семья, мама или папа и всё, что связано с их памятью.
Если бы некие мерзавцы устроили перфоманс или, как говорится, «панк-панихиду» на могиле уважаемого Анатолия Собчака, выложив бы эти записи в «Ютуб», как бы отреагировала бы на это его дочь? Если бы маму Ксении Собчак обидели на улице или в публичном месте хулиганы, хором её оскорбляя и приплясывая при этом, то я уверен, светская львица настояла на судебном преследовании этих негодяев. Надеюсь, что руководствовалась бы известная телеведущая при этом лишь одним пожеланием – не допустить повторения этой ситуации, а вовсе не насладиться местью. Представим, что дальше «нетолерантную и фанатичную» Собчак еженедельно приглашают после этого на ток-шоу, где объясняют простейшую вещь: «Вы, Ксения, чудовищно негуманный, жестокий человек... Что тут такого уголовного, что люди так выразили свою активную гражданскую позицию вашей семье, недовольные вашей же, между прочим, корыстной, сребролюбивой и в общем деструктивной деятельностью?» (Аплодисменты!) «Да, это, возможно, нехорошо и некрасиво, мы и не спорим, но они что, кого-то избили или ограбили? При чём тут суд? Если вы толерантны, вы должны простить этих нахально улыбающихся господ...» (Аплодисменты!) «А, кстати, вы почему так хорошо одеваетесь? А на чём вы приехали к нам? Да уж, детей улицы вы, Ксюша, вряд ли любите...» (Продолжительные аплодисменты...)
Что еще нам можно инкриминировать? «Факты навязывания церковниками своего мнения окружающим»? «Прот. Всеволод Чаплин ратует за введение дресс-кода»? Тема старая, но до сих пор она будоражит блогосферу. Бедный о. Всеволод, как только вольно не трактуют его слова, вырывая их из контекста. Уже представляешь себе ежедневную телепередачу по первому каналу «Утро с Чаплиным», где эдакий вальяжный о. Всеволод вещает: «Седмица восьмая по Пятидесятнице, на завтрак постная кашка. Сегодня форма одежды для граждан, проживающих в ЦФО, №4, при передвижении в общественном транспорте поём канон покаянный...»
Кстати, а что же действительно почтенный протоиерей имел в виду? На самом деле о. Чаплин просто использовал вполне современное понятие свободы, подразумевающее абсолютную вседозволенность до тех пор, пока это не вторгается в чужую личностную сферу бытия, в целях защиты христианства. Приём этот, применение оружия твоего оппонента для защиты истины использовал ещё апостол Павел, заявивший своим гонителям, что он римский гражданин. О. Всеволод всего лишь призывал общественность к толерантности: будьте, мол, терпимы к нашим христианским странностям, не ходите в нижнем белье по улицам и не разговаривайте на матерном диалекте. Я, признаться, когда услышал его выступление, весьма обрадовался, т. к. иной раз не знаю, как своим детям объяснить, почему тётя голая по улице идёт, а тот дядя на непонятном языке громко разговаривает..
И уж совсем удивляет, когда, имея в виду «вторжение Церкви в жизнь светского государства», СМИ возмущаются преподаванием ОПК в школах и теологии в вузах. Но тогда в сравнении с Россией ужасным образом пали наши коллеги-учёные из западноевропейских стран, где теология является одной из фундаментальных гуманитарных дисциплин и по ней защищаются сотни диссертаций. Причем теологическое образование там строго конфессиональное. Ох уж эти ретрограды из Оксфорда да Сорбонны...
Боюсь, что вскоре, указав все эти «недостатки», нам непременно предложат проект некой «Церкви будущего». Какой она видится современным «радетелям» о Церкви? Всё достаточно просто и старо как мiр: «общественный институт», позволяющий безудержный гедонизм, веру в богакоторыйвдуше, разрешающего всё, если очень хочется, ни постов тебе, ни прочей, уж чего лукавить, «ерунды»... Логическим завершением этой новой религиозной парадигмы станет мiр, описанный Олдосом Хаксли в романе-антиутопии «О дивный новый мир».
Всё же хочется надеяться, что время ещё не пришло и хотя движение реформации в РПЦ действительно может возникнуть, но оно будет совершенно бесплодным и с прекращением финансирования и некоторого искусственно вызванного резонанса прекратит своё существование.
Изрядно поучив нас, каким должен быть патриарх, епископ и священник, наши благожелатели могли бы еще описать, каким должен быть и прихожанин реформированной «Нью-РПЦ». По этому поводу молчание. Почему? Да потому что он там вовсе не предусмотрен. Эти потенциальные прихожане изначально подразумеваются как духовные импотенты, неспособные идти против течения телевизионно-интернетного словоблудия, на какое-нибудь серьёзное действие для своего душевного блага.
Хочу закончить свои невесёлые рассуждения констатацией факта: всё это мы проходили и это для нас не ново. Если действительно желаете нам блага, о реформаторы, посмотрите на опыт либеральных реформ II Ватиканского собора, приведших к ещё большей непопулярности и кризису Римско-католической церкви. У нас было тоже нечто подобное – это обновленческое движение 20-х, которое умерло, не успев родиться. Известный парадокс: в среде постоянных прихожан наибольшей популярностью пользуются батюшки, строгие или очень строгие к соблюдению норм церковной жизни. Но сильно сомневаюсь в вашем благорасположении и угадываю в вас, благожелатели, господина Термосёсова, пусть я и не протопоп Туберозов...
Специально для газеты ВЗГЛЯД