«Я до последнего надеялся, что все-таки военные признаются, опубликуют какое-нибудь письмо, заявление, что «Валентин Юдашкин к нашей форме не имеет никакого отношения, мы сами «Дольчи и Габаны», сами все придумали, сделали, счастливы и будем отвечать за качество», но они этого не сделали, поэтому это делаю я. Официально заявляю, что то, что носят в армии сейчас, не является той формой, которую я и мои сотрудники разработали в 2007 году по заказу Минобороны», – сказал Юдашкин в интервью газете «Известия».
#{bigimage=117470}
«Это знаете, как если бы вы хотели куртку известной марки, а вам дают с китайского рынка – типа все то же самое. Но на самом деле это подделка! У нынешней формы цвет другой, состав тканей, красители. Фурнитура другая, пуговицы, липучки, утеплитель – все другое. Если образец утвержден, ничего не может меняться – ни пуговицы, ни молнии. В этом и есть униформа. Она не может быть сегодня чуть-чуть зеленее, завтра чуть посерее, у нас кончилась краска – подбавим другой тон, или кончились пуговицы – поставим им липучки, поясочка нет – где-то как-то подвяжем», – отметил он.
«То, что я слышал – что в одном комплекте брюки одного цвета, куртка другого, ткань разная, – это недопустимо. Не может быть коробка у известнейших сигарет более красная или менее красная. Есть один и тот же фон и один и тот же цвет. Это бренд-нейм. Если шапка из меха, «чебурашку» туда ставить нельзя. И когда начинаются публичные вещи и оскорбления в нашу сторону, мы считаем, что это уже просто неприлично», – подчеркнул модельер.
«Ни Дом моды, ни я не получили от этого проекта ни копейки. Все деньги напрямую были перечислены фабрикам, которые шили опытные образцы. У меня был художественный интерес – сделать масштабный национальный проект по созданию красивой, функциональной, современной, технологичной формы. Мы рассчитывали, что это вдохнет новую жизнь в наши текстильные предприятия, позволит им закупить новые станки, новые технологии. Лично я потратил два года жизни на это дело, изучил историю военной формы», – сказал Юдашкин.
«Я все права передал Минобороны. Думал, что делаю благое дело для страны. Мне и в голову не могло прийти, что они хорошую идею так извратят», – подчеркнул он.