Новые удары по инфраструктуре Ирана и Катара обернутся новыми экономическими потерями для всего мира, если предположить, что разрушения серьезные, а на восстановление потребуется много времени.
Вечером 18 марта Израиль (согласовав это с США) атаковал в Иране крупное шельфовое месторождение Южный Парс. В ответ Иран нанес удары по энергетическим ресурсам стран Персидского залива. В частности, он дважды выпускал баллистические ракеты по гигантскому промышленному комплексу Рас-Лаффана, площадь которого более чем в три раза превышает территорию Парижа. Из этого комплекса обычно поступала пятая часть мировых поставок СПГ. Строили Рас-Лаффан три десятилетия, потратив сотни миллиардов долларов.
Пока точный масштаб разрушений не ясен. Но Катар лишится около 17% мощностей по экспорту СПГ на срок от трех до пяти лет из-за повреждений инфраструктуры после иранских ударов, заявил министр по вопросам энергетики Катара и гендиректор Qatar Energy Саад бен Шарида аль-Кааб. По его словам, были повреждены две из 14 линий по производству СПГ, а также один из двух объектов по переработке газа в жидкое топливо (gas-to-liquids). На их восстановление и потребуется от трех до пяти лет.
Есть все основания предполагать, что блокировка Ормузского пролива оказалась еще не самым страшным сценарием. Разрушение нефтегазовой инфраструктуры выглядит еще опаснее по одной простой причине. Разблокировать Ормузский пролив можно довольно быстро после завершения конфликта. Тогда как на восстановление инфраструктуры может потребоваться много времени – и даже годы, если верить министру энергетики Катара.
«Для самого Ирана потеря газового месторождения Южный Парс – существенная, потому что в стране превалирует газовая генерация. Зимой отопление на севере Ирана идет за счет газа, плюс он нужен для производства электроэнергии и азотных удобрений. Мы пока не знаем точно степень разрушения газовой инфраструктуры по добыче. Но Иран остановил экспорт газа и в Ирак, и в Турцию. Это значит, что Иран потеряет еще и экспортную выручку», – говорит Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ). По его словам, Ираку заместить поставки будет сложно, но он может закрыться резервным топливом – углем.
Что касается Турции, то она частично тоже может заместить потери газа углем, а частично выпадающие иранские объемы газа сможет заместить Газпром, полагает Юшков.
«Иран добывает около 250 млрд кубических метров, большую часть из которых потребляет на внутреннем рынке, а на экспорт идет до 15 млрд кубометров. В Турцию в прошлом году было отправлено около 7,5 млрд кубометров. Для Турции Иран является важным поставщиком, но не основным. Россия поставляет в Турцию больше», – говорит Александр Флоров, заместитель гендиректора Института национальной энергетики, главный редактор отраслевого медиа «ИнфоТЭК».
Общая мощность «Голубого потока» и «Турецкого потока» составляет 47,5 млрд кубометров, но они не задействованы по полной. Поэтому можно увеличить поставки газа из России и компенсировать потенциально выпадающие иранские объемы, считает Фролов. Так, в прошлом году в ЕС было отправлено по этим трубам 18 млрд кубометров, плюс 3 млрд кубов – в Сербию, то есть 21 млрд кубов. А на саму Турцию пришлось более 20 млрд кубометров российского газа. Получается, что мощности были недозагружены на 6,5 млрд кубометров газа. Это почти покрывает выпадающие 7,5 млрд кубов иранского газа, добавить еще 1 млрд кубов можно будет легко. По газопроводам можно качать с превышением проектной мощности. Пиковые значения поставок газа в Турцию из России достигали 27 млрд кубов в год (то есть плюс 7 млрд к результату 2025 года), говорит Фролов.
Россия уже не раз спасала Турцию, потому что поставки иранского газа всегда были нестабильными.
«В прежние годы, когда поставки газа из Ирана прерывались из-за террористических атак на трубопроводную инфраструктуру, Россия увеличивала поставки своего газа на объемы, эквивалентные выбывшему с иранского направления, и тем самым компенсировала дефицит для Турции»,
– напоминает Фролов.
Оценивать ситуацию с катарским газом сложно, так как до конца не ясно о каких разрушениях идет речь, и даже заявление Катара не проливает на это свет, говорит эксперт. «Потому что в Катаре, кроме производств, эксплуатирующихся до начала конфликта, были производства, которые планировали ввести в эксплуатацию во второй половине 2026 года, а также строящиеся мощности, которые должны были запускать в работу в течение следующих трех лет. Катар планировал увеличить поставки газа на мировой рынок примерно в полтора раза», – объясняет Александр Фролов.
Поэтому если Катар лишается 17% мощностей по экспорту СПГ, которые были до конфликта, но ситуация не касается того экспорта, который ожидался в рамках новых проектов, то это не такая страшная история, как может показаться на первый взгляд.
Однако уход катарского газа с мирового рынка еще раньше ударил по нему. Порядка 80% своего газа Катар поставлял в Азию*, и эти поставки уже несколько недель перекрыты из-за Ормузского пролива.
Для ЕС Катар не самый главный поставщик газа (Россия в прошлом году поставила сильно больше СПГ туда), но все равно важный. Более того, газовый рынок стал глобальным. «Экономически газовые рынки Азии и Европы связаны. Если с азиатского рынка ушел катарский СПГ, то там растет цена и туда приходит СПГ, который раньше направлялся в Европу. И теперь Европе приходится поднимать цену, чтобы удержать эти объемы у себя», – говорит Юшков.
Именно поэтому цены на газ в ЕС выросли еще после первой остановки катарского газа из-за блокировки пролива с 400 до выше 630 долларов за тысячу кубометров. А на фоне новых атак на Катар цены увеличились до более 800 долларов.
«Важно, что катарский СПГ не просто ушел с европейского рынка на азиатский, а что этих объемов больше в принципе нет на рынке. Жесткая конкуренция между азиатскими и европейскими рынками за оставшийся СПГ поднимает цены на газ. Удар по катарским СПГ-заводам означает, что даже когда откроется Ормузский пролив СПГ из Персидского залива все равно не сможет выйти на рынок в полном объеме. Значит, дефицит и высокие цены будут оставаться еще долго. Сейчас Катар говорит о выводе 17% экспорта на три-пять лет, и это только один удар. А что если и дальше будут продолжаться атаки, и вынесут вообще всю СПГ-индустрию Катара?» – говорит Юшков.
Эксперт замечает интересное совпадение, которое сейчас становится основой для конспирологических версий.
«Катар производит в год примерно 110 млн тонн СПГ, а суммарная мощность СПГ-заводов в США, которые планируется ввести в эксплуатацию в ближайшие пять лет ровно те же самые – 110-115 млн тонн. Получается, что если убрать Катар с рынка, то появится рынок сбыта для новых СПГ-заводов в США. Вот такое забавное совпадение.
Вряд ли американцы продумали настолько шагов вперед, чтобы убрать Катар. Но США не страдают от нынешнего скачка цен – наоборот, американский СПГ выигрывает от удорожания на экспортных рынках», – говорит эксперт ФНЭБ.
В целом ситуация на газовом рынке ЕС сейчас идет по пути повторения кризиса 2021–2022 годов. «Мы вполне можем увидеть цены и выше 1000 долларов за тысячу кубометров, а там уже все равно, сколько будет стоить газ – 1500, 2000 или 3000 долларов за тысячу кубов. В любом случае будет сокращение объемов потребления, особенно в промышленном секторе, потому что европейские товары становятся неконкурентоспособными на глобальном рынке. Стоимость энергии закладывается в себестоимость конечной продукции. А у нас есть американский рынок, где по-прежнему тысяча кубометров стоит 180-200 долларов, и есть европейский рынок, где уже сейчас тысяча кубометров стоит 800 долларов и может вырасти до 1000 долларов. В Европе снова начнутся закрываться производства и заводы, как в 2022 году, чтобы продержаться», – говорит Юшков.
Заметим, что в прошлый раз потребление газа упало на 100 млрд кубов, но с тех пор оно так и не восстановилось до уровня 2021 года, поэтому на этот раз такого глубокого падения уже не будет, добавляет эксперт.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ