ЕС грозит санкциями стейблкоину А7А5, который привязан к рублю один к одному, и используется для проведения импортно-экспортных операций. Ограничения затронут любое участие организаций в ЕС в транзакциях с стейблкоином. Также ЕС намерен ввести санкции против нескольких банков в России, Белоруссии и Центральной Азии за обеспечение транзакций с А7А5, передает Bloomberg.
В сентябре российская платформа трансграничных переводов A7 (создана ПСБ) сообщила, что стейблкоин А7А5 с привязкой к рублю получил квалификацию в качестве цифрового финансового актива (ЦФА), теперь российские импортеры и экспортеры могут использовать их как средство платежа для трансграничных расчетов.
«По сути, A7A5 – это криптовалюта, курс которой жестко привязан к реальному активу. В данном случае – к рублю. Один A7A5 равен одному рублю, и эмитент обязуется поддерживать это соотношение за счет резервов в национальной валюте. Подобные инструменты уже широко распространены в мире – самый известный пример USDT, обеспеченный долларом США. Главное отличие A7A5 состоит в том, что он опирается на российскую валюту – а значит, менее зависим от внешних ограничений и рисков блокировки», – объясняет Алексей Войлуков, МВА-профессор бизнес-практики по цифровым финансам Президентской академии.
«В отличие от долларовых стейблкоинов вроде USDT или USDC, A7A5 обеспечен рублевыми депозитами в российских банках и ориентирован не на спекуляции, а на реальные расчеты между компаниями. Его основное преимущество – возможность проводить платежи вне традиционной банковской инфраструктуры, минуя SWIFT и санкционные барьеры. Кроме того, транзакции в блокчейне проходят быстрее и дешевле, чем международные переводы, а эмитент может оперативно реагировать на санкционные риски, «сжигая» старые токены и создавая новые, чтобы разорвать связь с заблокированными адресами», – говорит преподаватель НИУ ВШЭ, директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков.
Тестирование этого стейблкоина прошло в Киргизии не случайно. «Испытания A7A5 в Киргизии объясняются либеральным регулированием: в стране разрешены криптовалютные операции, работают биржи и обменные сервисы. При этом Киргизия – дружественная России юрисдикция», – объясняет Войлуков.
Причем А7А5 еще на этапе тестирования подвергался санкциям США. В августе Вашингтон добавил в свой санкционный список биржу Grinex, базирующуюся в Киргизии. Grinex – предполагаемый преемник Garantex, которую правоохранительные органы США заблокировали в марте. Bloomberg считает, что США били по российской криптовалютной инфраструктуре.
Согласно анализу Financial Times, начиная со следующего дня после августовского решения, администраторы A7A5 удалили содержимое двух кошельков, связанных с Grinex, в которых находилось в общей сложности 33,8 млрд токенов на сумму 405 млн долларов. Это составляет более 80% от общего количества A7A5 в обращении.
Но после обнуления старых кошельков вскоре появился новый, в котором были созданы токены на ту же сумму, что фактически позволило перевести средства и начать все с чистого листа. С августа этот кошелек был задействован в транзакциях на сумму 6,1 млрд долларов, пишет FT.
Таким образом, американские санкции против бирж не сработали, А7А5 продолжает работать. Однако европейцы пугают иного рода санкциями. ЕС хочет наложить санкции за любое участие в транзакциях со стейблкоином плюс против нескольких банков в России, Белоруссии и Центральной Азии. И это может навредить цифровой валюте.
Это может привести к уменьшению круга зарубежных контрагентов из ЕС, снижению спроса и, как следствие, ликвидности А7А5, добавляет заведующая лабораторией анализа лучших международных практик Института Гайдара Антонина Левашенко.
«Эти меры осложнят использование токена в сделках с европейскими контрагентами, однако полностью заблокировать работу A7A5 санкции вряд ли смогут: инфраструктура проекта распределена, а расчеты происходят через азиатские и ближневосточные юрисдикции, которые не подчиняются Брюсселю»,
– говорит Кабаков.
При этом A7A5 не является официальной цифровой валютой России, так как не закреплен в законе как государственный инструмент, уточняет Алексей Войлуков. Однако в России в настоящее время разрешено использовать цифровые валюты, включая стейблкоины, в трансграничных расчетах, но только в рамках экспериментальных правовых режимов, которые курирует Центральный банк.
«Поэтому A7A5 можно применять при торговле с дружественными странами: покупать токены за рубли, переводить за рубеж и расплачиваться ими, получая эквивалентную рублевую ликвидность на другом конце цепочки. В отношениях с недружественными странами ситуация сложнее – многое зависит от национальных ограничений и санкционной политики, а также от правил комплаенса финансовых учреждений», – говорит Войлуков.
В целом, по его словам, A7A5 – не альтернатива государственной цифровой валюте, а один из возможных инструментов расчетов, который обеспечивает гибкость, ликвидность и независимость в международных операциях. «Таких решений в будущем может быть несколько – от двух до десятков, в зависимости от потребностей участников внешней торговли. Они не заменят традиционные валютные механизмы, но смогут дополнить их и сделать систему расчетов более устойчивой», – считает Войлуков.
«Такие цифровые валюты действительно могут стать новой реальностью для российской внешней торговли. Они уже частично выполняют функцию альтернативы SWIFT и доллару.
Но для широкой интеграции нужны доверие к эмитентам, прозрачное обеспечение и юридическое признание за рубежом. Скорее всего, в ближайшие годы Россия будет развивать несколько параллельных цифровых платежных систем – на основе ЦФА, стейблкоинов и цифрового рубля, формируя собственную инфраструктуру международных расчетов, устойчивую к западным санкциям», – считает Кабаков.
Более эффективно бороться с санкциями сегодня позволила бы легализация использования цифровых валют в международных расчетах российскими резидентами – это дало бы доступ участникам ВЭД к многочисленным токенам на мировом рынке, использование которых сложно отследить властям недружественных стран, считает Левашенко.