За последние десятилетия российская экономика окончательно превратилась в экономическую систему, основу которой составляет торговый оборот.
Ставка на внешнюю торговлю как источник богатства нации была сделана еще в 70-е годы в СССР
В торговле создаются основные капиталы: те что поменьше – во внутренней, те что побольше – в импорте. Самые крупные состояния сделали экспортеры – достаточно посмотреть на список российских миллиардеров, которые продают за границу нефть, металлы, лес. Главная компания страны «Газпром» торгует газом.
Торговая практика превратилась в настоящее торговое мировоззрение. Торговая политика стала основой государственной экономической политики. Поэтому вполне логично, что государство стремится к установлению полного контроля экспорта основных товаров из страны, так как уверено, что экспорт позволяет накапливать богатства, а положительное сальдо платежного баланса гарантирует безопасность в условиях кризиса.
Такую систему принято называть меркантилистской. Эта идеология имела монополию на истину вплоть до конца XVIII века. И не сдается и сегодня.
Меркантилизм (от итальянского mercante – торговец, купец) – термин, предложенный знаменитым экономистом Адамом Смитом. Правда, он критиковал сторонников сильного вмешательства государства в экономическую деятельность.
Однако и сейчас у такой политики очень много сторонников. В том числе и в нашей стране. Можно даже сказать, что всяческое поощрение экспорта и ограничение импорта превратились в самоцель российской государственной политики. Более того, в форме «философии» накопления материальных богатств эта идеология пронизала всю структуру российского общества – от политических верхов до социальных низов. И произошло это не вчера и даже не в 90-е годы.
Ставка на внешнюю торговлю как серьезный источник богатства нации была сделана еще в 70-е годы в СССР.
Меркантильные люди
Известно, что СССР старался всячески поддерживать равновесие платежного баланса и не допускать перекосов. Строго говоря, на первом этапе исторического развития никто не спешил кредитовать советскую власть – все еще слишком хорошо помнили, как после революции все долги иностранным кредиторам коммунисты «простили». Правда, есть некоторые основания считать, что часть этой задолженности все-таки была выплачена в виде ценовой «премии» по экспортным контрактам. Но де-юре никаких отношений у советской власти с мировыми банкирами не было.
С другой стороны, и сами советские правители не спешили занимать на Западе, опасаясь попасть под зависимость от кредиторов. Основания для этого появились после того, как в ходе Суэцкого кризиса США недвусмысленно дали понять Франции, что если войска не будут выведены из зоны конфликта, то с кредитами могут возникнуть проблемы. Советские вожди вполне справедливо заключили, что с ними в случае чего будут церемониться еще меньше.
В итоге само форсированное развитие экспорта стало в СССР результатом роста спроса на импортную продукцию. Сам же импорт в России четко следовал за тенденциями внутренней экономической политики. В начале индустриализации это была политика ввоза иностранных технологий и оборудования, за которые приходилось расплачиваться форсированным вывозом зерна и леса.
Начиная с 70-х годов за счет импорта Советское государство вынуждено было хоть как-то удовлетворять запросы растущего количества городских образованных жителей с высоким образовательным цензом и увеличивавшимися денежными доходами. Именно рост спроса на импорт (из-за неспособности удовлетворить спрос) требовал от СССР мобилизации экспортных усилий. Но тогда никаких запасов страна не создавала. Запасы стремились создавать люди, но не правительство.
Запасной вариант
#{best_week}Идея создания «золотого запаса» как гаранта безопасности и стабильности наиболее эффективно была реализована в странах Юго-Восточной Азии. Новая меркантилистская политика стран Юго-Восточной Азии стала реакцией на кризис 1997–1998 годов.
И до этого экспортноориентированная стратегия была двигателем экономического развития сначала Японии, а затем Тайваня и Южной Кореи. Но тогда экспорт рассматривался, прежде всего, как поиск рынка сбыта продукции в условиях недостаточного внутреннего спроса. После того как все упомянутые страны испытали резкий отток капиталов в условиях, когда появились сомнения в крепости их модели экономического роста, они сделали важный для себя и далеко идущий для мировой экономики вывод – чтобы противостоять кризису, необходимо накапливать валютные резервы. В результате в мире стали расти различные стабфонды, резервные фонды, фонды национального состояния. Особенно хорошо смотрятся названия типа «фонды будущих поколений».
Аналогичную стратегию взяли на вооружение и власти большого Китая. В конце 90-х годов в мировой прессе не было недостатка публикаций, авторы которых не предрекали КНР резкого провала вследствие неустойчивой модели экономического роста. Спустя всего несколько лет такие публикации исчезли как класс. Зато все экономические авторитеты обратили внимание на то, что сбережения стран Юго-Восточной Азии превратились в источник для глобальных инвестиций.
Россия тоже пыталась активно накапливать средства, полученные от торговли российскими ресурсами. Деньги копились в Стабилизационном фонде, который сейчас разделен на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния.
Решив вопрос накопления, правительства попытались трансформироваться из сберегателей в инвесторов. Но не тут-то было. Попытки сделать стратегические покупки на сэкономленные деньги натолкнулись на серьезное (как в скрытых, так и открытых формах) противодействие государств, которые новый класс инвесторов вовсе не ждали.
Нельзя сказать, что ждут их и сегодня, несмотря на глобальный финансовый кризис. Никто не торопится продавать за деньги реальные активы инвесторам, которых подозревают в наличии политической мотивации. Это на себе в полной мере ощущают и российские компании.
Британский нацпроект
Нынешний кризис показал, что никакие золото и валюта не могут реально спасти национальную экономику. Так же как они не могут гарантировать безопасность отдельно взятому человеку. И нельзя сказать, что этот опыт – исключительно заслуга современного кризиса.
Самый известный исторический факт – противостояние Испании и Британии – двух стран, которые преследовали разные экономические стратеги. Испания, обладая уже в XVI веке огромными колониальными территориями, проиграла Британии битву за место в истории.
Главной причиной такого поражения стало отношение к богатству. Пока накопленные золотые запасы лежали без движения в Испании, британцы в долг создали собственный флот. В результате Британия стала властелином мира.
#{analytics}Изначально эта идея выглядела опасной утопией. Но она довольно быстро превратилась в своеобразную идеологию британской аристократии, которая уже очень скоро стала богатейшим социальным классом в мире.
Приходилось перестраиваться и нынешним претендентам на мировое господство. Например, раньше не заботились о создании собственных национальных запасов нефтяные компании из США. Действительно, в мире, где нефть стоила несколько долларов, США были крупнейшим экспортером нефти. А в мире, где нефть может стоить 100 и даже 200 долларов, стали ее крупнейшим импортером.
Не будьте такими меркантильными
Сейчас мировые экономические лидеры в известном смысле борются с меркантилизмом – они закачивают ранее накопленные в государственных копилках деньги в экономику, пытаясь так стимулировать производство и потребление. Однако структура этих экономик остается прежней, и никто не сомневается, что после окончания кризиса – если оно, конечно, произойдет – государства опять возьмутся за старое. Они будут копить деньги на черный день.
Но для того чтобы вырваться из мира денег в мир идей, как показывает мировой опыт, надо отказаться от сбережений и превратиться в инвесторов. Другими словами, богатыми становятся те, кто не ставит задачей создание этого богатства.
Рубрика «Теория кризиса» в газете ВЗГЛЯД:
США могут развалиться вслед за Британской империей
Кризис может привести к глобальной войне
Следующий выпуск рубрики будет посвящен марксизму.