Вряд ли на эту книгу будет много рецензий. Слишком уж одиозная репутация у Лимонова. Его фамилия моментально ассоциируется с бритыми мальчиками под черно-красными флагами и политическим радикализмом. Что тут, казалось бы, рецензировать, и так все понятно. На самом деле ничего не понятно.
Вот Лимонов и сделал из своей жизни и стихов реалити-шоу. В его стихах почти дословно описаны и встречи с друзьями, и политические заварухи, и семейные неурядицы
Прежде всего, непонятно, как человек умудрился дожить до 66 лет и сохранить такую наивность. И в политике, и в искусстве. Он наивно считает, что может взять власть в России. Себя называет литературным соперником Иосифа Бродского. И вообще, крайне серьезно к себе относится. «Я утолю моей России жажду / И буду хохотать в моем гробу…», – пишет Лимонов. Какую жажду? Как? И что такого уж смешного в гробу? Но согласитесь, что ощущение безумия и величия действительно исходит от этих корявых строчек.
Или вот это: «Однако же должна быть сделана работа, / Самодержавья гад задушен должен быть! / Богами призван я страну мою от гнета / Немедленно! Сейчас! Освободить!» Боги велели, и тут уже никуда не денешься…
Очень сложно писать рецензию на книгу оппозиционера, даже если он выпустил сборник стихов, а не сборник прокламаций. Обругаешь – сочтут пособником «кровавого режима». Похвалишь – проявишь солидарность с тем, с чем проявлять солидарность совсем не хочется. Короче, надо быть осторожным. Тем более что стихи Лимонова, если вдуматься, мало отличаются от его прозы и интервью. Если он когда-то и играл в эдакого романтического героя, мачо, оголтелого пещерного человека, то теперь маска приросла к лицу намертво, лирический герой и автор стали неразделимы.
Умный и злой питерский критик Виктор Топоров уже успел назвать стихи Лимонова «стихами капитана Лебядкина». А ведь кто такой Лебядкин? Это человек, который сочиняет желудком, а не душой. Ну и другими органами, естественно. «О, девка ушлая! / Вы мне моргали / Во всероссийском выставочном зале», – пишет Лимонов. Если бы такое написал Пригов, я бы понял. Ведь устами Пригова говорил его персонаж, дебильный обыватель с потными маленькими мозгами. Пригов изобрел Милицанера. Достоевский – капитана Лебядкина. Но Лимонов – только Лимонова.
В этом и состоит актуальность его книг. Не надо ничего придумывать. Не надо изображать. Просто напиши все как есть. Это уже искусство. Время постмодернистских масок прошло. Теперь не надо писать «как в жизни», изображать из себя «простого человека». Достаточно показать саму жизнь. Именно это имеет спрос. Потому реалити-шоу собирают большую аудиторию, а концептуальные проекты уже нет.
Вот Лимонов и сделал из своей жизни и стихов реалити-шоу. В его стихах почти дословно описаны и встречи с друзьями, и политические заварухи, и семейные неурядицы. Трудно сказать в двух словах, о чем Тютчев. Или Мандельштам. Или, предположим, Высоцкий. Но о чем Лимонов – вполне.
В первую очередь, о себе. О том, что ему нравятся герои и не нравятся «карлики»: «Герои уходят… А карликов низкие толпы, / Визжат и сопливят, трясутся, очки протирают без толку… / О, карлики, карлики! Нрав ваш давно мне известен. / Вы гнусные карлики. Мир ваш и жалок и пресен…»
О том, какие плохие бывают женщины: «И каждой женщины мегера / Настолько очевидна мне…»
О сыне: «Вырастешь умным, красивым, Богдан, / Ну а отец твой, умру я от ран, / Вот что тебе напишу я на скатерти: «Не принимай никогда, будь смутьян, / – Сторону матери!»
Это вообще основной мотив книги. Стихотворений двадцать посвящено ему. Мальчик, бунтуй, беги из этого уютного мира, ищи приключений, не успокаивайся… Правда, куда бежать, Лимонов не говорит. Наверное, сам не знает.
Лимонов очень искренний человек. Ох, если бы искренность могла оправдать плохие стихи, но она не может.
Любой порыв, любое настоящее чувство под его наивным пером превращается в карикатуру. Впрочем, не любое. Есть в книге и явные удачи. Раньше у Лимонова их было гораздо больше, но в этой книге я нашел всего две. Вот они: «Мать моя сошла с ума, / А жена беременна. / На жену легла вдруг тьма, / Надеюсь, это временно. / Но моя мать сошла с ума, / И это непреклонно. / Лежит в Харькове сама, / На улице Ньютона».
И еще одно стихотворение. Жесткое, сдержанное и мощное. «Я презираю хлеборезов, / Калек, ребёнков, стариков, / Зато люблю головорезов: / Танкистов, снайперов, стрелков, / Носителей смертей, убийцев... / С усмешкой злою на губе... / Раз подполковник Кровопийцев, / В окрестностях Курган-Тюбе, / Показывая ключ от «Града», / От зажигания его, / Сказал мне: «Вот он, ключ от Ада!» / И не добавил ничего...»
Писал это человек, безусловно, талантливый. Но ведь и Пиросмани был талантливым художником, хоть и не умел рисовать. Наивное искусство – вообще как палка о двух концах. С одной стороны, ценим подлинность и искренность. С другой – ругаем за неумелость. Но почему-то как только появляется искусность, искренность куда-то девается. Начитаешься бродскоподобных поэтов с их бессмысленным нагромождением метафор и абстрактных ассоциаций… И ей-богу, хочется вернуться к Лимонову.
Кстати, в отличие от Лимонова, Пиросмани был очень добрым человеком. Доброта сквозит в каждой его картине. За это ему многое и прощалось. Впрочем, Лимонов за свою злобу к миру готов расплачиваться по полной программе и уже расплачивается. Эту честность тоже надо ценить.
…Я все думаю: а может, я ошибаюсь? Может быть, он все-таки не всерьез? Что если это маска, проект? И какой-нибудь небесный Плуцер-Сарно смотрит на нас сейчас и посмеивается в усы? Черный, однако, юмор должен быть у этого существа.