Один авторитетный российский кинопортал, определяя жанр «Миллионера из трущоб», перечисляет через запятую: мелодрама, драма, криминальная драма, приключенческий. Странно, что нет в этом списке «фильма ужасов»: сцена, в которой мальчику-попрошайке выжигают глаза столовой ложкой (у слепых гешефт успешнее), производит неизгладимое впечатление.
Я не умер, – говорил Отец Всего, приняв образ грязного старикашки. – Я просто послал все на хрен
Меж тем вопрос классификации решался гораздо проще. «Миллионер» – типичная сказка, ввиду чего критиковать фильм за условность и недостоверность сюжета можно с тем же успехом, что и «Золушку»: легковесный, но решительный «крибле-крабле-бумс» снимает все вопросы о достоверности.
Вопросы эти возникают с первых кадров, то есть с пыточной: бравые индийские полицейские требуют от сироты Джамала признания в том, что его многомиллионный выигрыш в телевикторине – мошенничество. Как-то не очень верится, что наследники Махатмы Ганди так развлекаются с дыбой и электрошоком, и дело даже не в том, что Индия – «самая большая демократия в мире», а в том, что Джамал – уже состоявшаяся телезвезда, к ним подход особый.
Затем режиссер начинает ковырять камерой в чумазых лачугах, бельевых веревках, горькой долюшке, кривой дороженьке и просящих корма детках. В последних особенно, но совсем не для того, чтобы в очередной раз спеть оперу нищих об украденном детстве, как пели ее в «Городе бога» или «Генералах песчаных карьеров». Это именно золушкин непроходимый ад, создающий нужный контраст для эффектного проявления доброй феи.
Фея, впрочем, зрителю не явится. Почему – станет понятно в самом конце, когда один из главных героев, умирая на дне набитой деньгами ванной, произносит «Бог справедлив».
Тут стоит заметить, что все это – заплаточную нищету предместий и свинцовые мерзости чужой жизни – британец Денни Бойл уже снимал в рамках своего «На игле» по Ирвину Уэлшу, фильма, что принес ему мировую славу. Ничего общего, но безысходность та же, если не считать одной принципиальной мелочи. В его Эдинбурге джанки, алкашей и проституток не было праведника, а значит, не было Бога. У Уэлша с Богом вообще сложные отношения: «Я не умер, – говорил Отец Всего, приняв образ грязного старикашки. – Я просто послал все на хрен».
В «Миллионере» праведник есть, и есть Бог, и есть его замысел. Вся история Индии 80–90-х годов – этнические конфликты, повальная нищета, организованная преступность, детская проституция – дробится, как учебник по главам, на отдельные липкие ужасы, которые липнут к герою лишь для того, чтобы спустя годы, заняв кресло игрока в «Кто хочет стать миллионером?», он знал ответы на все вопросы.
Причем версия о Его Величестве Случае отметается режиссером начисто: любой нравственный просчет героя, любая хитрость, любой поворот головы в сторону «золотого тельца» в ущерб немигающему взгляду, что однажды остановился на «самой красивой женщине на свете», отвел бы руку Творца в классических библейских традициях. Словом, несостоявшийся католический священник в Бойле чувствуется (есть в биографии режиссера и такой примечательный факт).
Вышесказанного достаточно, чтобы понять – режиссер проскользнул буквально «между струйками». Даже потоками – благоглупостей, общих мест, пошлой морали, социального нытья и клюквы в сахаре развесистой. Но – проскользнул. И это при том, что вся сценарная часть фильма, по большому счету, стоит на трех китах трэш-конвеерного Болливуда – разлученные братья, украденная невеста, злой раджа, а в конце все поют, поют.
Скажем больше, найти в фильме просчеты, объективно его портящие, проблематично даже с технической стороны. Оператор, монтажер, композитор, художник – все сработали на совесть, хотя и по бюджетному варианту: 15 млн долларов для кинопродукции из Британии и США – копье. Но на нищебродскую супердержаву Индию хватило.
Последнюю Бойл изобразил в лучших традициях National Geographic: густые мазки цветастых сари, мутный желток солнца, сверкающие небоскребы Мумбаи, в которые внезапно, но гармонично переродились трущобы Бомбея. Сами индусы при этом встретили фильм неласково, заявив, что Бойл использовал все известные клише и «опорочил действительность».
Понять индусов можно, черной краски никто не жалел: «отвратительные язвы» отвратительны, «убогие предместья» убоги, а «жестокие богатые ребята» жестоки настолько, что компания Mercedes настоятельно попросила снять с капота своих машин, появившихся в кадре, фирменную эмблему. Больше всего в этом смысле поражают люди (ака «народ»), выписанные безразличной, агрессивной массой, но для того лишь, чтобы в миг превратиться в нечто теплое, дружелюбное, хлебосольное (активатор – дождь из миллионов рупий, пролившийся на главного героя). Сомнений, что именно в этой стране танцует Шива, разрушая своим танцем весь мир, не возникает ни на минуту.
Жирная точка в деле «очернения» – фраза, брошенная ребенком, которого избивает таксист, в сторону американских туристов: «Хотели посмотреть на настоящую Индию? Смотрите сейчас!»
Но все это, повторимся, сказочный ад – Мордор, Царство мышиного короля, Страна невыученных уроков. Сказочный ад и, как ни странно, сказочный Бог – ангелок, снятый с рождественской елки. Тут, собственно, без вариантов: имя Богу по фильму – Аллах, а Бойл все-таки католик.
Хотя версию, что режиссер нагнал чернухи не только художественного замысла ради, но и скрытого злорадства для, исключать все-таки не стоит: подданные британской короны испытывают в отношении своих бывших метрополий множественные комплексы.
В сухом остатке: неожиданно душевным, по-хорошему ярким и практически неуязвимым для критики вышел «один из главных фильмов года».