От них давно уже никто не ждет открытий и откровений. Хитов не много, а очень много. Первых аккордов «Поворота» и «Марионеток» достаточно, чтобы зал взревел. Но Макаревич продолжает писать новые песни, а группа по-прежнему их записывает.
Кто позволил быть тебе счастливей всех? Кто смог на тебя надеть венок, самый средний в этом мире человек?
Новый альбом «Машины» называется символично – «Машины не парковать». С намеком на то, что их еще рано списывать со счетов и ставить на вечную стоянку. Действительно, припаркованная машина времени − жуткое зрелище. Ни прошлого тебе, ни будущего. Одно бесконечное настоящее.
Поэтому новый альбом и о прошлом, и о будущем. Настоящего там почти нет. Потому что нет в настоящем ни кораблей, ни костров, ни волшебных птиц, о которых так любит петь Макаревич. Да и сама традиция наивного застойного символизма ушла. Последние десять лет прошли под знаком прямоговорения. Такое вот циничное и прагматичное у нас время. Говори прямым текстом, что хотел, и не морочь людям голову.
Но «Машине», родившейся в год Вудстока, все это неинтересно. Совсем другая была тогда эпоха. Не было еще в природе ни панка, ни компьютерных технологий, ни отлаженного как часы механизма шоу-бизнеса, в котором артист − лишь винтик. Только солнце, любовь, легкое вино и музыка, созданная на радость людям. Так называемые вечные ценности, над которыми не стебался только ленивый. Но вот прошло сорок лет, Макаревич поет: «Моя свобода не гуляет на твоем поводке», и как это было правдой сорок лет назад, так и осталось. А детали и обстоятельства времени − для газет.
Новый альбом «Машины» называется символично – «Машины не парковать» |
Почти все песни на этом альбоме как раз о той свободе, что не гуляет на поводке. Правда, не все их написал Макаревич. Примерно половина материала − кавер-версии «Аквариума», «Бригады С», «Звуков Му», «Секрета» и «Наутилуса». То есть групп, которых на момент основания «Машины времени» не существовало в природе. Младших, так сказать, братьев.
Версия «аквариумного» «Апокрифа» в исполнении Маргулиса ничуть не хуже оригинальной. Правда, не барочная, как мыслилось Гребенщиковым, а приблюзованная. Но текст − о том же самом, о чем поет и «Машина»: «В пурпурных снегах потерян наш след. Мы уйдем в тот город, где времени нет…» Песня, написанная БГ в 1976 году, актуальна для «Машины времени» до сих пор. Кстати, Маргулис вспоминает, что услышал ее тогда же, в 1976-м. Опять-таки – ностальгия.
Но какая ностальгия может быть у «Машины» по песням Мамонова, непонятно. Другое время, другая эстетика. А вот текст… Впрочем, его мог написать и Макаревич где-нибудь в середине 70-х: «Я уволился с работы, потому что я устал. Я совсем не пью вина, я хожу в спортивный зал. Ну, а на досуге я танцую буги».
Собственное буги-вуги Макаревича звучит так: «Скажи, зачем ты вызываешь то врачей, то ментов, когда я буги-вуги на потолке?» Как говорится, найдите десять отличий…
Конечно, соседи Макаревича давно уже не вызывают ни врачей, ни ментов при звуках зажигательной музыки. Да и нет у него, наверно, соседей в пределах слышимости. Но вот в том, что он время от времени танцует «буги-вуги на потолке», можно не сомневаться. В чем угодно можно упрекать Андрея Вадимовича. В нарочитой лояльности к власти, в эстрадности, в абстрактности текстов. Но только не в потере драйва. Альбом «Машины не парковать» эти упреки убедительно разбивает.
Да, музыка не современная. И это еще мягко сказано. И по способу записи, и по аранжировкам. По всем параметрам. Но, может быть, она вечная?
Существует и еще один альбом, записанный к юбилею группы, – «Машинопись». Так называемый трибьют. Российские музыканты поют песни «Машины времени». Среди них тот же «Аквариум», Агузарова, «Моральный кодекс», Сюткин и даже «Алиса», блестяще исполнившая «Черно-белый цвет», классический номер «Машины» 70-х.
Кстати, очень актуальная песня: «Кто позволил быть тебе счастливей всех? Кто смог на тебя надеть венок, самый средний в этом мире человек?» Сейчас бы такую песню − и на радио, в жесткую ротацию, для хорошего настроения целевой аудитории коммерческих станций…
Есть на этом диске и совсем новые группы. Поколения 1990−2000-х: «Муха», «Пилот», «Уматурман». А поют всю ту же «Машину», хотя вроде бы олицетворяют совсем другую эпоху. Можно еще понять Сюткина или Чижа, которые наверняка ведь в молодости играли на танцах «Поворот» и «Синюю птицу». Но эти…
То есть, с одной стороны, хорошо, конечно, что есть у нас такая матрица всего доброго, светлого и возвышенного. А с другой, немного печально, что эта матрица – образца 1969 года. И все, что было создано позже, откатывает волной времени на те, старые рубежи. Выходит, мало чего стоили идейные споры 80-х, тогдашняя ожесточенная борьба поколений. За что, спрашивается, боролись?
За то, чтобы немолодой уже человек с гитарой опять выходил на сцену и в свете софитов вкрадчивым голосом пел: «Все отболит, и мудрый говорит: каждый костер когда-то догорит…»
А ведь, действительно, кажется, отболело.