Арт-дилеры уже давно и успешно торгуют произведениями искусства далеких стран. Иногда их деятельность приносит многомиллионные прибыли, иногда – мировые скандалы.
О колокольчиках фарфоровых в желтом Китае
Особый интерес представляют ваза эпохи Мин с кровавым цветочным рисунком (лот № 1248) |
А где есть спрос, там есть и предложение.
Офисы аукционных домов Christie’s и Sotheby’s появились в Шанхае и Пекине еще в 1994-м, сначала как гости, имеющие право давать консультации, но не более того. Лишь независимый в то время Гонконг пошел на уступки: Sotheby’s проводил там торги с 1973 года, а Christie’s – с 1986-го.
Но только с 2004 года Великая Китайская стена пала и в сфере культуры в соответствии с требованиями ВТО двери Поднебесной империи приоткрылись и для европейских коллекционеров. В страну, исторически страдавшую от контрабанды произведений искусства, получили доступ западные «ценители». О, планы у них были те еще – кто бы не хотел «раздраконить» китайских драконов?
Китайский антиквариат продолжает оставаться самым выгодным капиталовложением для финансовых воротил – отсюда и поднебесные цены. Так, 30 марта на нью-йоркском аукционе Sotheby’s китайская фарфоровая ваза середины XIV века ушла с молотка за 4,720 млн. долларов. До этого сосуд появлялся на публичном аукционе Christie’s в Гонконге 24 октября 1993. Тогда бело-голубую фарфоровую вазу (лот № 716) купили за 1,200 млн. долларов. Неплохой рост, не так ли?
Следующий аукцион Sotheby’s, посвященный китайской керамике, пройдет 22 мая, а Christie’s выставит китайскую и японскую керамику 23–24 мая.
А 30 мая Christie’s проведет юбилейную, имперскую распродажу – в десятый раз. Особый интерес представляют ваза эпохи Мин с кровавым цветочным рисунком (лот № 1248), редкая пара лакированных коробок цвета киновари в форме цветка эпохи Qianlong (лот № 1281, 250–350 тыс. долларов), бамбуковая чернильница, резьба на которой изображает семь мудрецов бамбуковой пещеры (лот № 1226, 390–510 тыс. долларов) и многие другие.
Если антиквариат всегда пользуется более-менее стабильным спросом, то современное искусство чаще всего покупается наобум.
Увы, именно самые стереотипные представления о стране, находя отражение в современном искусстве, продаются лучше всего. Что для русского Ленин да кокошник, а для англичанина – королева и котелок, то для китайца – Мао и красная туника. Мы пытаемся сконструировать понятную нам систему бытия даже в том мире, законов которого не знаем.
Потому, сталкиваясь с Китаем, теряем уверенность в себе – слишком отличен он от нас, слишком не поддается логике. В последнее время в Китае художники фактически не попадали под политическую цензуру, поэтому решение правительства изъять самые провокационные портреты Мао перед началом международного фестиваля оказалось для всех неожиданным.
Для нас, европейцев, это проявление несвободы. Для китайцев – «переход в противоположность – путь движения дао, слабость – метод действия дао», а значит, лишь верный шаг к еще большей свободе. Когда мы паникуем и бастуем, китайцы созерцают.
Может, именно эта созерцательность и привлекает нас, уставших от борьбы? Может, картина Чан Ю «Розовый лотос», проданная за 4 млн. американских долларов, хотя оценена была в менее миллиона, – тоже об этом?
Аукцион современного искусства Китая, прошедший 8 апреля, принес своим устроителям около 17 млн. долларов. Теперь же Christie’s объявил о проведении аукциона современного китайского искусства в Гонконге 28 мая, ознаменовав тем самым 20-летнюю годовщину своего активного присутствия в Гонконге.
На нем будут представлены более 160 работ самых известных современных китайских мастеров, включая такие имена, как Лиин Фэнмянь, Ву Дай и др. Сейчас в Пекине подходит к концу третий международный фестиваль «Дашаци», который закончится за день до аукциона Sotheby’s.
В марте на аукционе Sotheby’s одна из картин (Bloodline Series: Comrade № 120) Жанга Ксяоганга была продана почти за миллион долларов (это притом что изначально картину оценили в 350 тысяч) – неслыханная доселе цена на современное китайское искусство. Да и вообще апрельские аукционы собрали в полтора раза больше, нежели рассчитывали. Жанг Ксяоганг стал в принципе, выражаясь киношным жаргоном, самым кассовым художником тех торгов – его картина «Моряк» («Девочка») ушла за полмиллиона, равно как и картина «Bloodline Series: Comrade № 4».
Создается такое ощущение, что кто-то здесь сознательно держит высокую ценовую планку. Американские специалисты предпочитают считать, что дело в китайской спекуляции, – они, знамо дело, во всем и всегда видят мафию. Считается, что нерегулируемая китайская экономика, основанная на наличных, словно бы толкает миллиардеров в искусство, ибо там уж точно не прогадаешь. Однако лидируют все же американцы – 50%. При этом 43% из них не так давно пришли на рынок, что свидетельствует о том, что китайское искусство – один из самых молодых и динамично развивающихся арт-рынков в мире.
Реконкиста испано-мусульманского наследия
Вдруг вступаешь в лес мраморных колонн, глаза разбегаются в бесчисленных рядах их, теряющихся в прозрачной дали |
Увы, жизнь – вечный бой. Похоже, Испания вспомнила ратные подвиги Реконкисты и готова воевать за свое наследие не на шутку. И вот аукционному дому Christie’s грозит судебный иск за в прямом смысле слова разбазаривание национального достояния – знаменитой Кордобской мечети.
В свое время русский путешественник Боткин давал «исламскому цветку» Кордовы такое описание: «Вдруг вступаешь в лес мраморных колонн, глаза разбегаются в бесчисленных рядах их, теряющихся в прозрачной дали». И похоже, глаза разбежались и у устроителей аукциона: куда они смотрели, когда выставили на продажу пять балок Х века все той же знаменитой мечети?
В последнюю минуту лот был снят с торгов, но испанцев так просто не успокоить. В данный момент службами Интерпола в сотрудничестве с испанскими специалистами ведется расследование возможного похищения ценных дубовых реликвий, до 1946 года находившихся в музее в Кордове. Джонатан Уиллер, адвокат, представляющий мечеть Кордовы, грозится, что это подсудное дело, которое он не оставит без внимания.
Тем более что в ходе расследования обнаружилось, что из Кордовской мечети до этого пропало еще девять балок. Одна из них была продана в 2004 году на аукционе Sotheby’s за 87 тыс. евро, остальные проследить не удалось.
Пять 20-футовых балок, покрытых арабской резной вязью, должны были стать гвоздем аукциона исламского искусства и принести чуть меньше 2 млн. долларов. В каталоге они были представлены по отдельности, и каждая из них претендовала на стоимость от 100 до 300 тыс. фунтов.
Кордовская мечеть была отреставрирована в начале XVIII века, и тогда какие-то балки могли оказаться «не у дел». Считается, что эти пять балок много лет пролежали в каком-то сарае, прежде чем «всплыть» на аукционе. Увы, на беду, каталог не уточняет, в какой стране находится пресловутый сарай. Согласно испанскому закону, принятому в 1985 году, все предметы старше 100 лет должны получать специальную лицензию на вывоз из страны. Владелец лота представлен частным европейским коллекционером, который приобрел их за пределами страны.
Christie’s предложил Испании выкупить реликвии у нынешнего владельца. Но правительство страны заявило, что приобретение испанских национальных реликвий на средства налогоплательщиков было бы аморальным. Если будет доказано, что эта часть национального культурного достояния Испании была украдена, то она должна быть возвращена стране. В конце концов и сами испанцы не так давно вернули музею Ирака в Багдаде ряд ценных экспонатов, вывезенных из страны во время интервенции США и попавших на аукцион в Мадрид через Великобританию.
Интерес к исламскому искусству на аукционах никогда не мог похвастать постоянством. В прошлом апреле шейх Сауд аль-Тани потратил около 30 млн. долларов и даже перекупил у Музея Виктории и Альберта маленькую фляжку из коллекции Роберта Клайва, которая выставлялась в музее на договорной основе с 1963 года. На этот раз, учитывая потерю основных «звезд», таких прибылей получить не удалось.
А в октябре 2005 года из коллекции исламского искусства и манускриптов было продано только 66% лотов. Многие сокровища так и не нашли покупателя, включая и редкое издание Корана VIII века (15–25 тыс. фунтов).