Заявление ЕЦБ внушает надежды. Оно выделяет ожидаемое «улучшение конъюнктуры», надежды на рост промышленного производства в еврозоне в 2014 году и спроса. Положения эти выглядят необоснованными. Зато интересен расчет на увеличение иностранного спроса.
Довольно легко запутаться в красивых обещаниях политиков из Евросоюза и чиновников из ЕЦБ. Однако они делаются часто
Сомнительно, что на фоне перехода все большего числа государств планеты к «жесткой экономии» он увеличится механически. Зато вытеснение с рынков стран Восточной Европы (особенно недавно вошедших в ВТО) местных товаров может дать европейским компаниям шанс на прибыль и даже рост.
Продовольственные товары из стран еврозоны уже начали наступление на восточные рынки. На Украине горько шутят, что настоящее сало теперь должно быть выращено в Бельгии или во Франции. Но ожидать на фоне такого рода частных успехов увеличения потребления в странах еврозоны не стоит.
Сомнительно оно еще и потому, что власти всюду делают ставку на снижение цены местной рабочей силы. К инвестиционному буму такая политика нигде не привела, зато всюду выросла реальная безработица и понизился уровень жизни.
К чести ЕЦБ нужно признать, что его чиновники не отрицают губительный для экономики курс «стабилизации бюджетов». Они признают, что такая политика государства и частных компаний тяжелым бременем лежит на экономике.
Не осмеливаются в ЕЦБ признать только простой истины, что без отказа от «жесткой экономии» серьезного роста потребления быть не может. Крайне сомнителен рост экономики.
Сравнительное благополучие Германии строится на экспортном неолиберализме, на навязывании другим странам «жесткой экономии» во имя платежей по бумагам. И они оказываются в немецких банках. А разрушение европейской индустрии помогает ФРГ держать свои позиции, хотя немцы и обеднели с 2008 года.
В Европе обожают фантазировать на тему победы над кризисом. В Греции в этом деле ставятся даже рекорды нелепости. Когда к осени безработица в этой стране дошла до 30%, глава ее правительства Антонис Самарас вдруг объявил, что экономика страны стала конкурентоспособной и в 2014 году наступит ее оживление.
Возможно, владельцам 2500 отелей Эллады стоит подождать с их продажей, поскольку ЕЦБ и правительство Греции уверяют в скором окончании кризиса. Жаль, что они не хотят рассказывать, откуда возьмутся толпы туристов и армии потребителей.
Сомнительно, что ЕЦБ и правительства стран еврозоны могут убедить инвесторов в хороших перспективах европейской экономики. Конечно, страны с дорогим кредитом и слишком открытыми рынками подыгрывают капиталу из еврозоны.
Конечно, снижение реальной и номинальной заработной платы европейских рабочих отчасти укрепляет позиции крупных фирм. Конечно, правые политики снова и снова внушают надежду на скорую победу над кризисом.
Так, Самарас не ограничился оптимистическими пророчествами насчет 2014 года, но и заявил, что к 2020 году Греция вернется на докризисный экономический уровень.
Довольно легко запутаться в красивых обещаниях политиков из Евросоюза и чиновников из ЕЦБ. Однако они делаются часто. Это традиция еврозоны – с оптимизмом смотреть на дно пропасти.
Кризис в Европе не поддается заговорам. Он перешагнул Пиренеи и Альпы в 2012–2013 годах. И если в Германии, Польше, Австрии и Чехии – «зеленой зоне» ЕС – ситуация выглядит еще неплохо, то нужно лишь проявить терпение.
Старания еврочиновников и местных властей ухудшат положение, так как они не направлены на устранение причин кризиса.
Откуда взялся этот кризис и на чем он держится в Европе? Этот вопрос вправе задать себе не только жители еврозоны или стран балканской периферии Евросоюза. Ответ на него необходимо получить всем.
Источник спада в одних и замедления роста в других экономиках ЕС и еврозоны не в давних (2008–2009 годов) финансовых потрясениях. Искать его нужно в диспропорциях мирового товарного предложения и спроса.
И попытка Евросоюза справиться с последствиями этого при помощи «жесткой экономии» (убивающей европейских потребителей) только дает новые силы глобальному кризису. Это пробуждает его там, где он спал в 2010–2012 годах.
Товарное перепроизводство вновь усиливается, а дефицит обеспеченного спроса возрастает. У ЕЦБ нет против этого решений.