В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Антона Копасова о том, как и почему европейцы голосуют за ранее непопулярных представителей ультраправых фракций в Европарламенте.

Провожали вчера наших французов. Точнее француз только Альбер, а его жена Рита родом из Самары. Впрочем, с Поволжьем она попрощалась в 10-летнем возрасте, когда ее мама вышла замуж за французского инженера-нефтяника.

Главной проблемой Европы является слияние национальных элит с недавно образовавшейся евро-элитой

На прошлой неделе у Альбера закончился двухлетний контракт, и теперь они возвращаются домой в Марсель. Разговор зашел о выборах в Европарламент. Альбер выглядел озадаченным. Его семья всегда придерживалась левых взглядов и из поколения в поколение голосовала за социалистов, если не находилось никого левее.

Будучи студентами, Альбер с Ритой участвовали в классовых битвах за равноправие, свободу иммиграции и перераспределение доходов. В 2002-м, когда Жан Мари Ле Пен вышел во второй тур президентских выборов, они ночным поездом помчались в Париж, чтобы принять участие в грандиозном митинге против Национального фронта.

Однако вскоре в вековом идеологическом фундаменте его семьи начали появляться трещины. Самая крупная образовалась, когда мать Альбера избили в госпитале, где она 30 лет проработала медсестрой.

Сестры молодого арабского наркоторговца требовали поместить его в отдельную палату как получившего ножевое ранение в честном бою за сферы влияния. Старшая медсестра попыталась объяснить, что в этом нет необходимости, за что и получила сотрясение мозга.

К подъехавшей полиции кубарем скатился главврач. После короткого разговора в кулуарах полицейские исчезли без протокола. Главврач объяснил пострадавшей, что поскольку агрессоры принадлежат к этническим меньшинствам, то шансов, что их накажут, почти нет, а неприятностей можно получить сколько угодно.

Агрессивные иммигранты, знающие, что они гораздо «равнее» перед законом, чем их бледнолицые сограждане, лишь одна из причин, пошатнувших веру Альбера в фратернитэ, эгалитэ и т.д. Другая – Евросоюз.

Мои приятели год проработали в Брюсселе, обслуживая европарламентариев, и знают этот организм не только по газетным публикациям. «Это огромная масса людей, – говорит Альбер. – Они получают очень большие зарплаты.

Большинство из них либо администраторы, получившие теплое место благодаря связям, либо активисты: профсоюзные, молодежные, этнические. Они не подотчетны фактически никому и озабочены только сохранением своих мест».

Главной проблемой, по мнению моего вчерашнего собеседника, является слияние национальных элит с недавно образовавшейся евро-элитой.

Франция – один из лучших примеров. Половина членов правительства, включая новоиспеченного премьер-министра Вальса, – выпускники той же привилегированной «Экольнасьональд администрасьон», что и президент Франсуа Олланд. Эта же частная школа считается кузницей кадров для евробюрократии.

Правительства передают Брюсселю все больше полномочий, как в финансовом, так и в юридическом секторах, тем самым снимая с себя ответственность за стагнацию экономики и обострение межэтнических противоречий.

С чиновников ЕС в то же время взятки гладки. Они работают в связке с теми политиками в своих странах, которые в большинстве своем мечтают после нынешней пыльной получить крайне непыльную работу в одном из многочисленных европейских органов.

Особенно отлаженно эта схема работает с так называемыми бедными родственниками. Большинство малозначащих, но вполне медийных постов отдаются бывшим партийным бонзам из Болгарии, Румынии, Польши, Латвии и прочих «меньших братьев».

Португальца Баррозу сделали председателем ЕС. Бывшего датского бунтаря Расмуссена поставили на верхушку НАТО, откуда он послушно читает заявления, присланные из Вашингтона.

Подобная мафиизация Евросоюза играет на руку финансовым кукловодам американской администрации. Экономический спад ставит Европу в зависимость от кредитов, выделяемых безликими людьми с Уолл-стрит. А как те умеют затягивать долговой узел, хорошо показал недавний кредитный кризис в США, от которого до сих пор содрогается мировая экономика.

«Мы создавали Евросоюз для того, чтобы стать независимыми от сверхдержав, – почти кричит Альбер и, кажется, собирается стукнуть кулаком по столу. – А в результате стали колонией Америки и Германии! Франция нуждается в лидере, таком как Де Голль, Наполеон, я не знаю, кто вернул бы нам независимость! Пока мы только исполняем приказы Меркель и Обамы, а наши дела идет все хуже».

И это шок. В 2002-м Альбер и Рита неслись ночным экспрессом, чтобы спасти Францию от Национального фронта. Спустя 12 лет они пришли к выводу, что только политика Национального фронта отвечает интересам французов.

Если они голосуют за Ле Пен, то друзья назовут их фашистами. Мать и сестра Альбера тоже хотят голосовать за Фронт, но страх перед клеймом может заставить их изменить свое решение в последний момент:

«Всех, кто выступает за возрождение национального сознания, газеты называют фашистами. Это слово употребляется так часто, что уже давно потеряло первоначальный смысл. Они обесценивают подвиг моего деда, который сражался с настоящими фашистами».

А мне вспомнилось, что лидер тех самых, настоящих, как раз и стремился к объединению Европы под одним знаменем, с жестким центральным управлением и военным единоначалием.