Свинцовые мерзости детской жизни

«Меня зовут Савельев Саша. Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу».

Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом. Там не будет червей, не будет темноты

От книги, начинающейся подобным образом, легкости ждать не приходится. Однако у ее главного героя, забитого мышонка Саши Савельева, находится время не только на то, чтобы быть жертвой неумеренной любви со стороны своей бабушки-тирана, но и на типичные детские развлечения, на жажду жизни. Непосредственный Саша рассказывает читателю ужасающие вещи, и этот контраст – между беззаботным тоном и страшными деталями, ребячьим, снизу вверх видением и интимными подробностями – бьет по читателю сильнее пощечины. Наотмашь.

Судя по отзывам о книге, что-что, а впечатляться у нас не разучились. Исповедь, написанная с целью личного исцеления, катарсиса и всепрощения, неожиданно нашла отклик у большинства – многие усмотрели в тексте, во-первых, что-то глубоко свое, во-вторых, чуть ли не идеальный портрет советской эпохи, где за репрессиями скрывается неимоверная любовь к малым сим.

При этом экранизация повести, казалось, изначально была обречена на неудачу: адекватно передать щемящую, невыносимую легкость «Плинтуса», так выгодно играющую на фоне тумаков и ругательств, смог бы лишь автор книги, переживший все это лично. По крайней мере, так считали поклонники повести.

Однако Павел Санаев после молодежных триллеров («Нулевой километр», «Последний уик-энд») увлекся окучиванием совсем уж запредельной аудитории – подростков-геймеров («На игре»), а к «Плинтусу» приложил руку лишь на уровне сценария. Режиссерское кресло было доверено Сергею Снежкину, автору нашумевшей перестроечной картины «ЧП районного масштаба» по повести Юрия Полякова, разговорной драмы «Цветы календулы» и телесериалов «Убойная сила», «Женский роман» и «Улицы разбитых фонарей 2».

В итоге Снежкин довольно сильно переосмыслил и книгу, и сценарий, что послужило причиной недовольства самого Санаева, который высказался в том плане, что, оказывается, Снежкин неправильно понял и воплотил в жизнь изначальный замысел.

На эту тему
• Вот та молодая шпана
• Человек человеку – волчок
• Как оправдать майора Евсюкова
• Отравиться кислородом
• Дорогой малыш Иисус
• «Милиционер – уличный образ страха»

«Моя повесть была про правоту всех неправых и неправоту всех правых. В фильме моральными уродами получились все. Мне такие вольности с книгой не понятны. Я могу понять режиссерские отступления, когда они продиктованы необходимостью перевести литературный текст в действие, но при этом сохраняется смысл», – сказал Санаев в интервью «Российской газете».

Мысль ясна, с ней можно даже согласиться, однако отказывать режиссеру в собственном видении, мягко говоря, самонадеянно. Тем не менее против Снежкина ополчились и реальные прототипы, например Елена Санаева, не узнавшая себя в Шукшиной и категорически выступившая против такого воплощения Ролана Быкова.

Режиссер же, видимо, посчитал, что все светлое и жутковато-наивное, все полутона в книге о детстве, лейтмотивом которой являются слова главного героя («Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом. Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище»), при переносе на пленку становятся излишеством. И волюнтаристски вывел на первый план бабушку Саши Савельева в блестящем – на грани инфаркта – исполнении Светланы Крючковой, изрядно демонизировав и наделив ее «приметами эпохи».

Судя по конечному продукту, имел право.

Актеры и работа с ними – основной козырь фильма. Дедушку главного героя, прототипом которого выступил народный артист СССР Всеволод Санаев, сыграл народный артист РСФСР Алексей Петренко. Маму Саши, актрису Елену Санаеву – Мария Шукшина, а отчима – того самого «карлика-кровопийцу», под которым подразумевался Ролан Быков, – Константин Воробьев.

Не отстал от матерых коллег и дебютант Саша Дробитько, убедительно передав на экране любовь, гнев, страх и отчаяние шестилетнего ребенка, лишенного матери и дня рождения.

Стоит отметить также намеренный, почти телевизионный аскетизм картинки и будничный тон, с которым рассказывается история, – все это в работе Снежкина вызывает страх и запросто может оттолкнуть. Обыденность происходящего в нашем случае шокирует намного сильнее, чем условность монстров из фильмов ужасов, что поднимает планку качества картины намного выше пресловутого «плинтуса».